Связанные клятвами

Ненависть вместо клятв

Я стояла перед огромными дверями фамильного особняка, куда меня привезли на собственной же свадьбе. Бессмысленной, холодной, продуманной взрослыми, как будто я — не человек, а вещь, которую можно выгодно обменять.

Смех гостей гулко разносился по мраморному холлу. Хрустальные люстры сверкали слишком ярко, обнажая каждую фальшь, каждую натянутую улыбку. Казалось, весь мир уже успел смириться с тем, что я — часть сделки. Все, кроме меня.

— Алина, иди, — тихо шепнула мать.

Её пальцы были ледяными. Всю жизнь она боялась моего отца, а теперь боялась и мыслей, способных разрушить договорённость двух могущественных семей.

Я подняла голову.

И увидела его.

Даниэль Вельдорн — мужчина, о котором знала всё и ничего одновременно.

Блондин с холодными глазами цвета стального льда, наследник состояния, о котором пишут в журналах. Именно с ним мою жизнь сегодня связывали клятвы, произнесённые без любви… и без моего согласия.

Он смотрел на меня не как на невесту.

Как на проблему.

И, что хуже всего, я смотрела на него так же.

Мы подходили друг к другу шаг за шагом, движимые не чувствами, а семейным долгом. Вокруг нас аплодировали, что-то шептали, кто-то снимал на телефоны — праздник, яркий, ослепительный. Только вот в груди у меня было ощущение похорон.

Я ожидала, что он хотя бы сделает вид, что рад. Или хотя бы попытается быть вежливым. Но его губы были сжаты, движения — напряжённые.

Он наклонился вперёд и холодно прошептал:

— Постарайся не усложнять. Нам обоим лучше, если всё пройдёт тихо.

Я почувствовала, как во мне вскипело что-то похожее на смех.

Тихо?

Он серьёзно?

— Не переживай, — так же тихо ответила я. — Я не собираюсь бороться за твоё сердце. Можешь выдохнуть.

Он вскинул взгляд.

На секунду… буквально на секунду — в его глазах мелькнуло удивление.

Потом всё снова спряталось под ледяной маской.

Церемония прошла, как в тумане. Люди говорили, музыка играла, слова сыпались на нас дождём — «поздравляем», «идеальная пара», «выглядите счастливыми».

Счастливыми?

Я и мужчина, который сейчас смотрел на меня так, будто я разрушила его жизнь?

Даже смешно.

А потом случилось то, что превратило этот вечер в фарс.

Мы вышли во внутренний сад, где почти никого не было, и я впервые увидела её.

Блондинка с мягкими чертами лица, светлой кожей и… округлившимся животом, спрятанным под обтягивающим платьем. Она стояла к нему спиной, но когда обернулась — её глаза вспыхнули светом, который я никогда не видела у него.

— Дани… — она почти плакала от облегчения. — Ты пришёл. Я… я не знала, как быть.

Он шагнул к ней.

Не ко мне.

К ней.

— Всё хорошо, — его голос стал другим. Теплее. Мягче. Живее. — Я здесь.

И он коснулся её живота.

Я замерла.

Каждый звук, каждый луч света исчез.

Всё исчезло.

Остались только они — двое, связанных чем-то настоящим, и я — третья, лишняя, навязанная судьбой.

Он любил её.

Это было очевидно без слов.

Её руки дрожали, когда она вплетала пальцы в его пальцы.

Его взгляд был таким, каким он никогда не смотрел на меня.

И я поняла всё сразу.

Этот брак — не просто ошибка.

Это катастрофа.

Он повернулся ко мне, словно только сейчас вспомнил о моём существовании. В его глазах появилась смесь вины и раздражения.

— Алина… — он выдохнул тяжело. — Я собирался всё объяснить позже.

— Позже? — я подняла бровь. — Когда? До или после рождения ребёнка?

Ева вжалась в него, как будто боялась, что я отниму у неё мир.

Но я не собиралась ничего отнимать.

Я просто стояла и смотрела на мужчину, которого теперь называли моим мужем, — мужчину, чей мир не принадлежал мне.

— Я не просила этого брака, — сказала я тихо, но в голосе не дрогнула ни одна нотка. — И, к твоему счастью, я не собираюсь разрушать вашу жизнь.

Он смотрел на меня долго.

Слишком долго.

И в его взгляде что-то менялось — медленно, почти незаметно.

Но я отвернулась.

Не собиралась плакать.

Это была всего лишь сделка.

И всё же…

Почему внутри так больно?