Эдуард ждал, когда заснет Алина. Или не Алина, он уже ничего не мог понять. От нетерпения он слонялся по дому, как неприкаянный. Он садился то на кресло, то на диван, но тут же вскакивал, включал телевизор и почти сразу же его выключал. Затем в очередной раз, стараясь шагать бесшумно, поднимался по лестнице, смотрел в замочную скважину, горит ли в ее комнате свет, и снова возвращался к своему бесцельному шатанию по анфиладе комнат. Наконец, поднявшись в очередной раз на второй этаж, он обнаружил, что свет в покоях жены погас. Эдуард чуть ли не кубарем скатился с лестницы и бросился в кладовку. Схватив первую попавшуюся лопату, он устремился в сад.
- Сейчас я тебя, гадина, разоблачу, - шептал он в такт ударам лопаты по грунту. Земля была твердой, но Эдуард не сбавлял темп. У него было
