Луна без курса

Глава 6

В кафе на Пятой улице утренняя суета на мгновение замерла для Мики, потеряв всякий звук. Её взгляд буквально прилип к светящимся цифрам на экране планшета — пятьсот процентов чаевых горели там, словно обжигающий, позорный уголь. Чертов промышленный угол в заводском секторе, откуда пришло ночное послание.

Это не было случайным совпадением. Макс Гардиан оказался куда изощреннее, чем она могла предположить в своих самых страшных фантазиях. Он использовал публичный, легальный крючок, на который она должна была клюнуть добровольно, безропотно, на глазах у всех.

— Ого! У тебя завелся сумасшедший поклонник? — изумилась Джейн, разглядывая заказ со стойки и высоко поднимая подстриженные брови. — Ты только посмотри, какие чаевые! Да на эти деньги можно покрыть половину твоего месячного кредита!

— Не поклонник, — собственный голос прозвучал в ушах Мики опасно-возмущенно, сипло и глухо.

Внутри неё всё сжалось в холодный, твёрдый ком, а внизу живота предательски, сладко потяжелело от одного лишь воспоминания о его горячих пальцах. Этот тип не собирался приходить сам, он принуждал её явиться в его логово. Сделал так, чтобы это выглядело как её личная работа, её осознанный выбор.

— Джейн, сделай одолжение… Может, ты отвезешь? — взмолилась Мика, но подруга лишь замахала руками, указывая на выстроившуюся очередь у кассы. — Ты с ума сошла? Он указал именно тебя, М. Ли! Возьми мопед, он припаркован сзади, у чёрного выхода. И возвращайся быстрее, пока отец не заметил, что у нас курьеры катаются на хозяйском транспорте.

Мика натянуто, вымученно улыбнулась, взяла закрытый поднос с четырьмя чашками обжигающего кофе и вышла на улицу. Воздух за порогом был свежим, пах разогретым асфальтом и выхлопными газами, но сквозь эту привычную городскую гарь упрямо, концентрированно пробивался другой аромат — древесный, терпкий, мускусный след Макса. Он окутывал её невидимой сетью, заставляя сердце биться в бешеном, рваном ритме. Она завела двигатель мопеда и поехали по серым улицам, чувствуя, как с каждым метром этот запах становится сильнее, словно приближающаяся гроза.

Когда она подъехала к указанному адресу, тяжелая железная дверь в промышленный лофт была уже приоткрыта, обнажая полутёмный, просторный и пугающе тихий гараж. Мика переступила порог, и в ту же секунду запах ударил в неё, как физическая, осязаемая волна.

То была сложная, густая, истинно мужская смесь: тёплый, пряный аромат дорогой кожи, смешанный с холодной сталью, маслом тмина и лёгкой, едва уловимой, но будоражащей нотой дикого сумаха — так пахнет зверь, устроивший лежбище в заброшенном индустриальном здании. И под всем этим, как тяжелая басовая нота, витал тот самый древесно-хвойный, корневой флер её страха, который затапливал каждый уголок полумрака.

Макс не двинулся с места. Он прислонился к массивному железному столу, одетый в простую чёрную футболку и армейские штаны — без привычного пиджака, лишенный всякого светского лоска, приземлённый и от этого ещё более смертоносный. Волк, решивший на время притвориться человеком.

Он медленно повернул голову в её сторону. В косых, пыльных лучах света, падавших из дверного проёма, его глаза светились тусклым, голодным янтарём. Макс глубоко, шумно вдохнул, вбирая её собственный букет — девственный цветочный шампунь, горький кофе, холодный пот паники и под ними, глубже, в самой крови — медный, снежный, хвойный привкус её пробуждающейся природы.

— Пунктуальность — хорошее качество для официантки, — его голос прозвучал низко, с той самой плотской хрипотцой, от которой по позвоночнику Мики пробежали огненные мурашки, а внизу живота всё сладко, мучительно завязалось в узел. Он коротко указал подбородком на край стола. — Мой кофе?

— Проверь, если хочешь, — выдавила Мика, чувствуя, как в пересохшем горле застревают слова. — И чаевые… забери их себе.

Вместо того чтобы потянуться к чашкам, его широкая рука медленно скользнула по металлической поверхности стола, небрежно отпихивая в сторону пачку денег, и остановилась прямо напротив её пальцев. Его ладонь лежала вверх, пальцы чуть подрагивали от сдерживаемой внутри колоссальной силы, готовые в любой миг сжаться в стальные тиски или схватить её за талию.

— Чаевые — это плата за доставку, — Макс не отрывал от неё своего тяжелого, раздевающего взгляда, проникающего под ткань футболки. — А теперь давай поговорим о плате за информацию. Или о плате за… не-информацию, дочь священника. Ты ведь не просто так согласилась приехать сюда, прекрасно зная, от кого этот заказ. Ты что-то хочешь от меня узнать. Или чего-то боишься гораздо сильнее, чем меня.

— Я… я просто выполняю свою работу, — сипло, сбито прошептала она, отступая на полшага назад, но уперлась спиной в холодный бетон стены.

Внутри неё всё перевернулось и зажглось настойчивым, греховным пламенем. То было глубокое, животное узнавание. Каждый волосок на её теле встал дыбом, а между ног стало невыносимо тепло и предательски влажно. Ощущение было таким явным, таким постыдным перед её Богом, что Мика едва не задохнулась, сдерживая стон.

Макс оторвался от стола и сделал один крошечный, бесшумный шаг вперёд, полностью лишая её пространства для маневра. Он вглядывался в неё, как искушенный гурман в изысканное блюдо, которое вот-вот будет подано к его столу. Его глаза медленно скользили по линии её шеи, задерживаясь на пульсирующей жилке у основания горла, где дико бился её прерывистый пульс. Затем взгляд опустился ниже, к упругой груди под тонким хлопком футболки, и он мысленно, с жестокой точностью представлял, как аккуратные розовые соски наливаются кровью и затвердевают от этого удушливого возбуждения.

Наконец его взор опустился к самому её сокровенному месту, словно рентген, видя и чуя ту самую теплую, ароматную влагу, которая уже пропитывала её тонкое белье. Он вдыхал этот запах дикого мёда и молодой полыни, этот сладкий вкус её изъяна и её капитуляции. Уголок его рта дёрнулся в похабной, леденящей усмешке.

— Границы? Уважение? — Макс сделал еще шаг, сокращая дистанцию до нескольких сантиметров, так что она кожей чувствовала исходящий от него жар. — Ты не вспомнила о границах, когда ответила на моё ночное сообщение молитвой, прекрасно зная, что эта святость лишь спровоцирует меня. Ты сама хотела этого, Мика.

Глаза девчонки расширились от накатившей паники. Воздух вырвался из её лёгких коротким, беглым выдохом, который в тишине гаража прозвучал точь-в-точь как тихий стон. Всё её тело содрогнулось от интенсивного, запретного спазма возбуждения, у неё буквально потемнело в глазах. На большее у нее просто не хватило силенок.

— Знаешь, что я вижу прямо сейчас? — глаза Макса, тёмные, голодные и порочные, скользнули вниз, к тому месту, где грубый шов джинсов безжалостно врезался в её лоно. Он почти физически ощущал исходящую оттуда пульсацию, звавшую его пальцы, его язык и его плоть. — Я чувствую вес каждой твоей груди в своей ладони. Представляю, как твои соски упрутся мне в язык, пока ты будешь задыхаться от стыда. Я вижу, как тонкая ткань твоих трусиков темнеет от влаги, и знаю, что ты уже готова, дочь священника.