Луна без курса

Глава 4

Ладонь Мики выскользнула из его хватки, оставив на коже Макса мимолётное, но нестерпимо жгучее ощущение. Этот внезапный прилив чужого, непокорного тепла отозвался в его модифицированном теле почти болезненным, электрическим разрядом. Мышцы мужчины непроизвольно напряглись, дыхание сбилось на долю секунды, а зрачки расширились, затапливая свинцовую радужку голодной темнотой. Изменённая Корпорацией кровь яростно понеслась по венам, и в груди заклокотало глухое, первобытное рычание, которое он едва сумел сдержать усилием железной воли. Внутренний зверь встрепенулся, требуя немедленно броситься вперёд, сломать её хрупкую оборону и вернуть этот так грубо прерванный контакт — любой ценой.

Глаза Макса вспыхнули тусклым янтарным огнём, но он не сделал попытки схватить её снова. Вместо этого он медленно положил свою широкую руку на лакированный стол — ладонью вверх, позволяя ей увидеть, как слегка подрагивают его пальцы от сдерживаемой внутри разрушительной силы. То был негласный, порочный выбор, который он швырял к её ногам: подойти ближе, отдавшись на волю этого инстинктивного притяжения, или бежать прочь в холодную городскую ночь. Воздух между ними окончательно наэлектризовался, став плотным, вязким, почти осязаемым, как предгрозовое марево.

— Не терпишь прикосновений? — он потрясённо откинулся на спинку глубокого кресла, делая глубокий вдох, чтобы выровнять рваное дыхание и вернуть маску ледяного цинизма. — Интересно. Большинство из тех, кто переступает порог «Стального Клыка», не отказываются от моих рук. «Не все готовы играть по вашим правилам»… — он тихо, натянуто усмехнулся, но эта усмешка вышла лишенной прежней хищной уверенности. — Ты пришла сюда не за лёгкими деньгами и не за дешёвым покровительством. Зачем ты действительно пришла, Мика?

— За правдой, — выдохнула девушка, и в её широко распахнутых глазах Макс прочитал шок, который был ничуть не меньше его собственного. Она пребывала в глубоком смятении от того, как предательски и бурно её собственная чистая плоть отзывалась на его близость.

— А настоящая правда, Мика, режет без промаха, как хирургическое лезвие, — его голос стал тише, но в нём явственно зазвенела сталь, накованная годами безжалостных зачисток. — Так что спрашивай то, что действительно хочешь знать. Или уходи прямо сейчас. Пока эта дверь ещё открыта. Пока ты ещё можешь уйти.

Она нервно, прерывистым жестом поправила выбившуюся светлую прядь волос, отчаянно стараясь не выдать своего глубокого волнения. Мика была ошарашена, до глубины души озадачена его поведением, в котором сквозили слишком агрессивные, неприкрытые собственнические нотки. Эти звериные аккорды в его хриплом голосе, этот концентрированный, пьянящий древесный запах, исходивший от его кожи… Она всем своим существом чувствовала его опасную, изменённую сущность, но ведь он, как элитный ликвидатор Корпорации, не должен был так явно её проявлять перед простым журналистом. Или должен был? И почему именно с ней вся его хвалёная выдержка рассыпалась как карточный домик?

Она сделала глубокий, судорожный вдох, пытаясь унять внутреннюю дрожь, и выпрямилась, упрямо встречая его тяжёлый взгляд без тени капитуляции. В её груди вместо спасительного страха закипала чистая, горячая человеческая злость на этого самонадеянного монстра.

— Что для вас правда, мистер Гардиан? — спросила она твёрдо, и её голос больше не дрожал. — Настоящая правда. Не те кровавые сказки и удобные мифы, которые вы так усердно показываете внешнему миру.

Повисла долгая, звенящая пауза. Макс замер, не моргая, изучая её точёное лицо, словно пытался прочесть скрытый программный код. Его ноздри трепетали, жадно вбирая её уникальный, чистый аромат — морозную хвою, нетронутый снег и какую-то едва уловимую, восхитительную нотку оскорблённого достоинства. Волк внутри него требовал немедленных действий, но Макс лишь крепко сжал пальцы в кулак, заставляя себя оставаться на месте. Он неторопливо, судорожно сглотнул горькую слюну, прежде чем тихо произнести:

— Осторожнее со своими желаниями, дочь священника. Иногда истинная правда убивает гораздо надежнее, чем пуля Корпорации.

Он резко поднялся со своего места, и эта перемена позы была исполнена такой сокрушительной, бесшумной грации, что Мика невольно вжалась в спинку стула. Макс больше не собирался продолжать этот опасный словесный пинг-понг. Его мозг, обострённый модификациями, уже просчитывал страшные последствия этой встречи. Перед ним стояла точная биологическая копия тех моделей, которых Корпорация списывала в утиль, но эта девчонка была живой, мыслящей аномалией. Если совет директоров прознает, что этот «сбой в системе» разгуливает по улицам и копает под их чистильщика, её ликвидируют в течение суток. Безжалостно. Стерильно. Стерев в порошок любого, кто стоял рядом.

Единственным способом спасти её было заставить её замолчать, вернуть в её безопасный, праведный мир церковных служб и простых газетных статей о городском озеленении. Изгнать её из своего логова навсегда.

Когда Мика, не выдержав тяжести его ледяного молчания, порывисто встала, и её стул с противным скрипом отъехал назад, Макс даже не попытался преградить ей путь.

— Всего хорошего, мистер Гардиан, — холодно бросила она, высоко вскинув подбородок. — В своей статье я напишу кратко: обыкновенный убийца, любитель дешёвых намёков и неуважения к собеседникам. Черновик пришлю на юридический адрес вашего клуба.

Макс стоял неподвижно, как изваяние, высеченное из самой ночи, наблюдая за её поспешным уходом с ледяным, обманчивым спокойствием. Но в самой глубине его глаз тлел яростный, не угасший огонь. Когда её рука уже коснулась дверной ручки, его приглушённый, серый голос, подобный удавке, настиг её в дверях:

— Удачи, Мика. И помни… любопытство в нашем городе бывает смертельно опасным. Особенно когда суёшь свой аккуратный нос туда, куда не следует. И особенно когда рядом — зверь, который уже взял твой след.

Как только тяжёлая дверь за блондинкой захлопнулась, Макс стремительно поднялся в свой кабинет на втором этаже, залитый слепящим, бездушным полуденным светом. Полосы от жалюзи лежали на его массивном рабочем столе, как тюремные решётки. Он сел в кресло и некоторое время сидел в абсолютной неподвижности, пытаясь унять внутренний шторм. Его рука сама собой поднялась к лицу — в пальцах была зажата визитная карточка, которую Мика оставила на стойке. Он не читал её. Он её нюхал. Бумага всё ещё хранила едва уловимый, кожный аромат сосны и мороза.

Кончик его жёсткого ногтя с лёгким щелчком провёл по выпуклым буквам «Мика Ли». Звук был крошечный, сухой, как треск ломающейся хитиновой оболочки под каблуком палача.

Макс схватил телефон, прищурился на яркий экран и нажал на быстрый контакт главного редактора «Городского эха» — Бена Стиллера. Через два долгих, мучительных гудка в динамике послышался голос, полный фальшивой бодрости и помех от плохой связи. Бен явно был за рулем своего старого авто.

— Макс, старина! Я как раз о тебе думал! — почти крикнул редактор.

Макс не стал тратить время на приветствия. Его голос прозвучал сурово, безжалостно, в нём была та же непреклонная жёсткость, что и во взгляде:

— Твоя подчинённая только что вышла из моего заведения. Оставила визитку и кучу лишних вопросов в воздухе. Слишком любопытная особа для твоего заштатного листка. Уволь её, Бен. Уволь сегодня же.

В трубке повисла мёртвая, гробовая тишина. Макс почти физически ощущал, как на том конце провода Бен судорожно переваривает этот приказ, понимая, что с чистильщиком Корпорации спорить бесполезно, если хочешь дожить до следующих выходных.