Слова ударили Мику под дых с такой сокрушительной силой, что у неё буквально потемнело в глазах. Последний бастион её прежней реальности — её чистая человеческая любовь, её преданный парень, её право на обычную жизнь — всё это рассыпалось, превращаясь в смердящий прах. Макс не лгал. Ни в одном слове. Весь её прежний мир был картонной декорацией, в которой её держали как подопытную мышь, а человек, которому она доверяла свою душу, оказался гнилым, продажным шпионом.
Внутри Мики в эту секунду произошёл тектонический, необратимый сдвиг. Религиозный стыд и человеческая слабость выгорели дотла, уступая место чистой, первобытной ярости её просыпающихся генов. Её соски под сутаной налились кровью до боли, а в лоне вспыхнул такой яростный, голодный пожар вожделения и ненависти, что она едва не за
