Луна без курса

Глава 3

— Интервью? Ах да, обещал, — он откинулся на спинку кресла и небрежным жестом расстегнул верхнюю пуговицу дорогой рубашки, обнажая старый, белёсый шрам у ключицы. — Ну что ж. Устраивайся поудобнее, Мика. Только учти — в этой комнате правила задаю я. И каждый твой вопрос… имеет свою, весьма плотскую цену.

Его взгляд, по-набоковски тяжёлый и детализированный, намеренно задержался на её обнажённой шее, затем медленно переместился ниже, к линии груди под тонкой тканью водолазки — оставаясь там гораздо дольше, чем требовалось по канонам приличия. В его памяти вспыхнули покорные образы прошлых копий: те же линии плеч, тот же изгиб бедер, но лишённые этой гордой внутренней силы. Те куклы были предсказуемы, как механизмы. А эта?

Модифицированные гены Макса насторожились: в её запахе читалось что-то еще — не просто холодный снег, а едва уловимая, обжигающая нотка вызова, дикой, необузданной и абсолютно чистой энергии.

Мика вовсе не старалась выглядеть соблазнительно. Простые джинсы, закрытая водолазка, волосы, собранные в строгий хвост, и скромная тонкая цепочка на шее. Её красота была естественной, лишённой дешёвого кокетства; вся её страсть уходила в карьеру. Она держалась прямо, смотрела уверенно — не как жертва, ведомая на бойню Корпорации, а как профессионал, готовый к переговорам. И всё же Макс уловил едва заметный всплеск её адреналина — лёгкий, острый, мускусный оттенок страха и возбуждения в общем букете её ароматов.

— Итак, какие правила? — спросила она, упрямо приподнимая подбородок и не отводя взгляда от его гипнотизирующих глаз.

Он плавно, почти беззвучно выпустил изо рта струю сигаретного дыма, окутывая её фигуру серой вуалью. Его взор остановился на линии её бёдер, плотно обтянутых джинсовой тканью, и снова скользнул к цепочке у шеи. Он слегка качнул головой, насмешливо ухмыляясь, но в глубине его расширившихся зрачков мелькнуло недоумение — попытка разгадать, как этот безупречный «сбой в системе» умудрился вырасти среди людей.

— Правила просты, Мика. Ты задаёшь вопрос. Я решаю, как на него ответить. Словом… или действием, которое заставит тебя покраснеть. Видишь ли, мне доставляет извращённое удовольствие разбирать таких, как ты — умных, собранных, свято верящих, что они контролируют ситуацию. Твоя карьера, твои принципы… здесь они ничего не значат. Твоя водолазка выглядит такой… сдерживающей. Неужели тебе ещё не душно от собственной праведности?

В его голосе прозвучала нотка, которую он не смог до конца скрыть — глубокое, почти инстинктивное владение ситуацией. Будто его тело уже знало, каково это — срывать этот трикотаж, скользить ладонями по скрытым изгибам, но впервые видело их в обрамлении такого упрямого, живого и яростного взгляда. Зверь внутри Макса глухо, утробно рыкнул, требуя немедленно выяснить: кто она? Почему она так похожа на его привычные жертвы — и в то же время так шокирующе отличается?

Девушка чуть приподняла подбородок, и её взгляд стал ещё решительнее. Она не собиралась поддаваться на его порочные провокации.

— Если мы будем играть в ваши игры, мистер Гардиан, — ответила она недовольным, но твёрдым голосом, хотя жилка на её шее забилась чаще, — то давайте хотя бы договоримся о ставках. Что именно я получу за каждый ваш «ответ действием»? И сколько вопросов я могу задать без ваших… дополнительных греховных условий?

Макс застыл на мгновение, и в его глазах, вечно подернутых пеплом скуки, мелькнуло неподдельный, голодный интерес. Впервые за долгие годы кто-то в этом баре не дрожал, не ждал послушно удара в горло, а бросил ему прямой, дерзкий вызов. Он усмехнулся — на этот раз искренне, обнажая острые края зубов.

— Хорошо, Мика Ли, — произнёс он, слегка наклоняясь вперёд и сокращая разделявшее их пространство до опасного минимума. — Давай попробуем сыграть в твою правду.

Его рука с дымящейся сигаретой лениво указывала в её сторону — серый пепел медленно осыпался на лакированный стол, отсчитывая мгновения её мнимой безопасности. Макс не отводил взгляда, и в этом взгляде читалась чистая провокация, смешанная с немым, интимным вопросом.

Мика моргнула — раз, другой, — отчаянно пытаясь унять внезапную дрожь, зародившуюся где-то внизу живота. Воздух в ложе стремительно густел, становясь удушливым от табачного дыма и того тяжелого, первобытного мужского тепла, что пробивалось сквозь лоск его дорогой одежды.

— Хм, я всегда мёрзну. Но это не важно. Давайте говорить о вас, — её голос чуть дрогнул, обнажая секундную слабость, но она тут же взяла себя в руки, расправив плечи.

Улыбка Макса стала шире — опасной, хищной, предвкушающей скорую победу. Он медленно раздавил сигарету в пепельнице, не сводя с неё глаз, и каждое его движение было расчетливым, демонстративным актом доминирования.

— Обо мне? Скучно, детка. Я — открытая книга, написанная чужой кровью и очень большими деньгами Корпорации, — его голос упал до хрипоты, будто где-то глубоко в его грудной клетке ворочался проснувшийся зверь. — Но раз уж ты так настойчиво требуешь ставки… Вот мой первый ответ действием.

Резко, с пугающей, неестественной для человека скоростью, он рванул свою широкую руку через стол. Его пальцы — сильные, грубые, пахнущие табаком и порохом — стальными тисками сомкнулись на её тонком запястье. Вырваться было физически невозможно. Медленно, с нажимом, он провел большим пальцем по её ладони — властно, волнующе, едва ощутимо очерчивая линии судьбы на нежной коже.

Мика почувствовала, как по её спине пробежал обжигающий ледяной холодок, а сердце пропустило тяжелый удар. В её голове пронеслась паническая, но пугающе отчетливая мысль: «Он совсем не похож на простого владельца ночного клуба. Слишком хищные, точные движения, слишком пристальный, раздевающий взгляд… И эти интонации — он не разговаривает, он диктует условия. Почему он так ведет себя со мной? Потому что его ДНК изменено? Но я-то обычная… Ну, почти обычная. Хотя его запах я чувствую каждой клеточкой — хвоя, снег и что-то дикое, опасное, тянущее к себе…»

Макс мгновенно уловил её реакцию: острый, пронзительный аромат её адреналина пробился сквозь завесу дыма. Но за этим страхом он почуял кое-что еще. Вызов. Чистое, человеческое упрямство и бунтующую плоть. Его внутренний зверь насторожился, соображая: «Почему? Почему она не ломается, как те куклы?» Перед его глазами снова вспыхнули образы тех блондинок, которых он убирал после полнолуния — у них была та же внешность, но взгляд оставался покорным, пустым, мертвым еще до удара. А эта девчонка — другая. Она боится, но не показывает этого. Она ведет себя не как жертва.

— Видишь эти шрамы на моих руках? — он чуть наклонился еще ближе, и его дыхание коснулось ее губ, голос упал до интимного шёпота. — Каждый из них — история. История тех, кто думал, что знает правила Корпорации и может их нарушить. Теперь твоя очередь, Мика. Задай свой вопрос… но подумай хорошенько. Цена каждого следующего действия растет.

Мика тяжело сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от возмущения и непонятного, пугающего влечения. Плавно, но решительно, собрав всю свою волю, она высвободила руку чётким, резким движением, будто обрывая невидимую, наэлектризованную связь между их телами.