Отец моей подруги

Глава 5

АЛИНА

Я стояла у бара, после короткого знакомства с отцом подруги, сжимая бокал с шампанским так сильно, что, казалось, стекло вот‑вот треснет. Сердце колотилось где‑то в горле, дыхание сбивалось, а по коже всё ещё бегали мурашки — след того взгляда, которым Виктор Сергеевич посмотрел на меня.

— Ну что, расслабилась? — Кристина тряхнула кудрями и подмигнула мне, вернувшись ко мне после того как вместе с отцом отходила от меня, чтобы пообщаться с гостями и принять подарки, которые складировались на столике в углу большого зала. — Видишь, всё не так страшно!

Я попыталась улыбнуться, но губы будто одеревенели.

— Да, всё хорошо, — голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. — Просто… столько чужих для меня людей. Ты же знаешь, что я не люблю такие развлечения. Я словно голый манекен на витрине элитного магазина

Она всё ещё оглядывалась, явно довольная тем, как всё устроено: сверкающие люстры, панорамные окна с видом на ночной лес, элегантные гости, смеющиеся и переговаривающиеся у столиков, отец, которые не сбежал в очередной раз был невдалеке от нас.

— Пойдём потанцуем! — Кристина схватила меня за руку. — Музыка отличная, и вон те ребята из экономического уже поглядывают в нашу сторону.

Но я не могла сдвинуться с места.

— Ты иди, — я мягко высвободила руку. — А я пока ещё постою здесь. Через несколько минут присоединюсь к тебе.

Кристина пожала плечами, но спорить не стала — вихрем умчалась в центр зала, где уже собралась толпа танцующих, успевших каким-то образом быстро набраться алкоголем.

Я осталась одна среди кучи народа, снова оглядывая зал также как и моя подруга, но не ощущала чувства радости. Роскошь клуба давила: светомузыка, тяжёлые шторы на окнах, антикварные светильники, редкие картины в золочёных рамах. Всё здесь кричало о статусе, о власти, о жизни, которая казалась мне чужой и недостижимой. И в центре всего этого — он.

Виктор Сергеевич стоял у дальней стены, разговаривая с каким‑то мужчиной в строгом костюме. Его фигура выделялась даже среди других гостей — не только ростом и статью, но какой‑то внутренней силой, уверенностью, от которой перехватывало дыхание.

Когда наши взгляды снова встретились, мир словно перестал существовать. Я почувствовала это всем телом: жар, разливающийся по венам, дрожь в коленях, сбившееся дыхание. Его глаза — тёмные, проницательные — будто видели меня насквозь, читали все те мысли, в которых я сама боялась себе признаться.

И теперь, стоя в стороне, я ловила себя на том, что снова и снова ищу его взглядом.

— Не против, если я составлю вам компанию?

Я вздрогнула, резко оборачиваясь. Виктор Сергеевич стоял рядом, держа в руке бокал с виски. Совсем близко — так близко, что я уловила тонкий аромат его парфюма: древесный, с лёгкой ноткой цитруса.

— Н‑нет, конечно, — я сглотнула, чувствуя, как снова краснеют щёки. — Ваш клуб впечатляет.

Он слегка улыбнулся, и от этой улыбки у меня внутри всё перевернулось.

— Рад, что вам понравилось. Кристина говорила, что вы впервые здесь.

— Да, — я опустила глаза, стараясь унять дрожь в пальцах. — Но она о нём много рассказывала. О вас тоже.

Его брови чуть приподнялись, в глазах мелькнуло что‑то — то ли удивление, то ли интерес.

— И что же она говорила?

— Что вы… — я запнулась, подбирая слова, — что вы лучший отец, какого только можно пожелать.

На мгновение в его взгляде промелькнуло что‑то тёплое, почти нежное.

— Она у меня особенная, — тихо произнёс он. — Но, кажется, у неё появилась не менее особенная подруга.

Я подняла глаза, встретившись с ним взглядом, и снова это ощущение — будто земля уходит из‑под ног. Его голос, интонация, то, как он произнёс эти слова… Всё это было слишком личным, слишком волнующим.

— Вы очень добры, — я попыталась перевести всё в шутку, но голос дрожал. — Хотя, честно говоря, я чувствую себя здесь немного не в своей тарелке.

— Почему? — он сделал шаг ближе. — Вы ничем не отличаетесь от остальных гостей. Разве что скромностью. Вы прекрасно вписывается в толпу людей, которую притащила сюда моя дочь.

Я невольно улыбнулась.

— Возможно, скромность это мой главный недостаток.

— Или главное достоинство, — он чуть склонил голову. — В мире, где все стараются перекричать друг друга, умение слушать и чувствовать — редкость.

Музыка сменилась на медленную композицию, и я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы он пригласил меня танцевать. Но тут же одёрнула себя: «Алина, остановись. Это отец твоей подруги. Ты переступаешь черту».

Словно прочитав мои мысли, Виктор Сергеевич отступил на шаг.

— Вам, наверное, хочется к Кристине, — его голос стал чуть более официальным. — Не буду мешать.

— Нет! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — То есть… я просто…

Он снова улыбнулся — на этот раз чуть шире, и в уголках глаз собрались едва заметные морщинки.

— Всё в порядке, Алина. Наслаждайтесь вечером.

Развернувшись, он направился к группе гостей, а я осталась стоять, чувствуя, как жар заливший моё лицо стал пылать ещё сильнее.

«Вот ведь, дура! Что это было? — думала я, прижимая ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. — Почему он так на меня смотрит? Почему я так реагирую на него?»

В голове крутились его слова: «у неё появилась не менее особенная подруга». Что он имел в виду? И почему от одной мысли об этом по телу снова пробежала дрожь — сладкая, пугающая, запретная?

— Алинка! — голос Кристины вырвал меня из омута мыслей. Она подбежала, раскрасневшаяся, запыхавшаяся после танца. — Ну что, теперь ты готова? Пойдём!

Я кивнула, стараясь улыбнуться как можно естественнее.

— Да, конечно. Пойдём.

Но, следуя за подругой в толпу танцующих, я не могла не оглянуться.

Виктор Сергеевич стоял у колонны и смотрел мне вслед. И в его взгляде было то же самое — то, что заставило моё сердце пропустить удар. И, а этот момент захотелось напиться и задать жару своему телу при помощи танцев, чтобы смочь забыть те чувства, что закрались в него от присутствия рядом с собой запретного для меня мужчины.

…

КРИСТИНА

Я тащила Алину за руку через толпу танцующих, стараясь не замечать, как она то и дело оглядывается назад. Но я‑то всё видела. И этот взгляд отца, и то, как он задержался рядом с ней у бара, и то, как Алина вся сжалась, будто хотела стать невидимой.

— Ну что, теперь веселее? — я крутанулась перед подругой, раскинув руки. — Смотри, как здорово! Музыка, люди, атмосфера…

Алина выдавила улыбку, но глаза её оставались тревожными.

— Да, конечно, — она огляделась по сторонам, избегая смотреть мне в глаза. — Просто… немного шумно.

«Шумно ей», — мысленно фыркнула я, но вслух сказала совсем другое:

— Пойдём к шведскому столу, возьмём чего‑нибудь сладкого. А потом обязательно потанцуем ещё!

Мы направились к длинному столу, уставленному закусками и десертами. Я схватила два пирожных с шоколадным кремом — свои любимые — и протянула одно Алине.

— Ешь, это поднимет настроение.

Она взяла десерт, но только покрутила его в руках, так и не откусив.

— Крис, — тихо начала она, — твой папа… очень харизматичный человек.

Внутри меня что‑то неприятно ёкнуло.

— Да, папа у меня классный, — я постаралась говорить как можно беспечнее. — Он всегда такой — умеет расположить к себе людей.

— Нет, ты не понимаешь, — Алина подняла на меня глаза, и в них читалось что‑то похожее на испуг. — Он… он смотрит на меня не так, как на остальных.

Я замерла с пирожным на полпути ко рту.

— В смысле «не так»? — мой голос прозвучал резче, чем я хотела.

— Не знаю, как объяснить, — она нервно облизнула губы. — Как будто… видит меня насквозь. И в этом взгляде что‑то такое… личное.

Я сглотнула. Значит, мне не показалось. И Алина это тоже заметила. От этой мысли внутри всё перевернулось.

— Наверное, он просто был вежлив, — я заставила себя рассмеяться. — Папа всегда такой с друзьями дочери. Он же бизнесмен, ему важно уметь располагать к себе людей.

Но сама я в эти слова не верила. Потому что помнила тот взгляд. Слишком тёплый, слишком внимательный, слишком… заинтересованный.

— Может быть, — неуверенно согласилась Алина. — Но мне от этого как‑то не по себе.

— Тогда давай забудем про это, — я решительно схватила её за руку. — Сегодня мой день рождения, и я хочу, чтобы ты расслабилась. Никаких тяжёлых мыслей, только музыка, выпивка, танцы и веселье!

Мы вернулись к танцполу, и я постаралась заразить подругу своим настроением. Танцевала, смеялась, поддразнивала её, когда она стеснялась повторять какие‑то движения. Постепенно Алина действительно начала улыбаться искреннее, расслабляться, даже засмеялась над моей шуткой про диджея, который, похоже, решил устроить марафон по всем хитам нулевых.

Но краем глаза я всё равно следила за отцом.

Он стоял у колонны, разговаривал с какими‑то гостями, но время от времени его взгляд скользил по залу — и неизменно останавливался на Алине. Каждый раз, когда это происходило, я чувствовала, как внутри поднимается волна непонятного раздражения.