Тепло твоей души

3. Оливия

Как же долго я искала эти проклятые семки! Как оказалось, в нашей местности нормального подсолнечника днем с огнем не сыщешь, а заменять их на семя мака было рисковано, я не знала, какая погода будет в ту ночь, когда он придет! Мак могло просто снести ветром. Три долгих недели я ездила по рынкам, отыскивала такие, которые не успели еще пожарить, а уж тем более, посолить. Даже в соседнем штате оказалась на сельхозярмарке и потом еще долго выбирала из предложенных вариантов некрупные, но очень заметные, чтобы он не смог не обратить на них внимания! И Дан обратил. Я успела изумиться от его очень странного вида, но все же бросила их – заговоренные словами, водой и моей кровью, семечки, которые действительно остановили его только на попытке обратиться в крылатую тварь и смотаться прочь.

А потом уже пришлось действовать жестоко, но очень быстро! Обернулась я в мгновенье ока, даже из ночнушки выпрыгнуть не успела и та разошлась по швам, и, пока он крутился на месте, считая рассыпанные семечки, я налетела на него большой лысой собакой, сбила с ног и мы вместе, обнявшись крепче чем при соитии, покатились по крыше, грозясь свалиться с нее и рухнуть прямо с четвертого этажа! Но нет, парапет, на благо, оканчивался достаточно высоким и широким выступом, который остановил нас, болезненно, но очень эффективно! Спасибо папа, как только узнал, что я собралась сделать и примерно где, так быстро дал поручение рабочим достроить на краю крыши подобную преграду. Хотя дом с ней потерял немного эстетического вида.

Дан издал какой-то жуткий звук, очень похожий на змеиное шипенье и я вдруг поняла, что он элементарно не может говорить! На лицо его был надет то ли намордник, то ли маска, что острыми шипами протыкала кожу, губы, закрыв рот так, что он мог только негромко мычать, даже если было очень больно! Это было даже к лучшему, хотя мне было его откровенно жаль. Валейна была больной на голову, раз делала подобные вещи с родным сыном. Но я собиралась сделать с ним не менее жестокую вещь.

Оставалось только покрепче зафиксировать и достать главное орудие на сегодняшний вечер. А отбивался Дан, даже невзирая на свое очень истощенное состояние, словно зверь! Хотя, он как раз зверем и был. Но и я больше не была беспомощной куклой! Два года непрерывных тренировок делали свое дело – дочь Максимуса Грейстоуна из бесцветной Оливки превратилась в Мраморную деву, как называли меня подчиненные отца и наши дальние родственники.

Да, я может и не обладала такой силой, которая была у других оборотниц нашего клана, вот только недостаточ физической силы с лихвой компенсировала ловкостью и подвижностью, которой им явно не доставало. Это радовало не только меня! Уже в нескольких достаточно серьезных разборках с кланом МакТирненов пришлось побывать, а я выходила из драк с ними, обычно, с минимальной кровью. Или вообще не пролив ни капли своей! О них ничего подобного я сказать не могла.

Однажды довелось схлестнуться с таким здоровым кобелем, что в случае поражения меня, при хорошем исходе, убили бы. При плохом тоже убили, но позже… Но сейчас против меня был не оборотень. Этот зверь тоже обладал просто невероятной гибкостью и ловкостью, но, в отличии от меня, силы в нем было в разы больше, так что пришлось пойти не на одну хитрость!

В отличии от него, я вполне себе нормально переносила экстракт чеснока, даже иногда использовала его, как специю, а вот ему подобная приправа, что полетела сейчас прямо в физиономию, никакой радости не доставила!

Дан взревел от неожиданной боли, попытался вырваться из моего захвата и расправить крылья, да не тут-то было! Я вцепилась в него всеми конечностями, прижимая кожистые отростки очень крепко к телу и, не дав даже возможности проморгаться, одним неуловимым движением нацепила на шею широкий, строгий, шипами внутрь, ошейник и зарычала слова наговора, пока все еще держала. Он, видимо, не был знаком с подобной магией, поэтому не сразу понял, насколько быстро я связываю его силы, а когда понял, то было уже слишком поздно!

Два года я искала заклинание, которое позволило бы мне п********ь вампира, сделать его таким же покорным, какими они бывали рядом со своей госпожой! Два года метаний, бессонных ночей и слез разочарований и вот, когда уже почти вся надежда была утрачена, я нашла его, далеко в Канаде, далеко на берегу океана нашла я то, что искала в племени коренного народа, когда поехала туда по поручению отца, осматривать пух северных рапторов для наших производств. Там и узнала лучший из всех способов, чтобы п********ь такое сильное существо, как вампир. И, хотя преподнесли мне эти знания под видом старой легенды, но я не только все запомнила, но и записала. И пух, который оказался даже более достойного качества, чем думала, у общины выкупила даже не торгуясь, за что дали мне с собой некоторые снадобья, чтобы ритуал прошел много более эффективно!

И вот сейчас, пока рычала наговор, продолжая держать его так крепко, как только могла, поняла, что Дан вдруг совсем ослаб в моих руках и стал тихий, покорный, словно теленок. Только пялился на меня с бессильной болью в потемневших до состояния карих, глаз и негромко мычал сквозь все так же сомкнутые губы.

– Прости меня! – прошептала негромко, чтобы он понял, что делаю я это все только ради его блага. – Служи мне! Я приказываю тебе!

– Рррррр, – донеслось негромко из его горла, а я с силой уперла колено в его подотощавшую грудь ровно настолько, чтобы начал хрипеть.

– Я приказываю тебе, служи мне! – повторила с еще большим нажимом в голосе.

Муж попытался было отвернуться, но я не дала ему это сделать, хватая за одну из висюлек, что были прикреплены прямо к его лицу, так что отвернуться и не пораниться при этом, он не мог.

– Я приказываю тебе, служи мне! – рявкнула ему в лицо и вдруг заметила, как из внешних уголков его глаз медленно покатились две слезинки! Упрямец, он все еще сопротивлялся, но при этом понимал, что не сможет уйти от наложенных мною чар, не навредив себе, поэтому смирился с порядком вещей и негромко заскулил, прося пощады. – Хорошо!

Я поднялась на ноги и взяла его за ошейник, повела следом за собой и он пошел. Вот такой пристыженный, ослабевший едва ли не до состояния живого трупа, коим и являлся на самом деле, с лицом исколотым, прошитым жуткими украшениями из-за которых у него шла кровь. Он шел за мной, словно покоренный пес, что устал бороться за свою свободу и жизнь, устал драться. Вот только я знала, что такая покорность продлится не очень долго и уже завтра мне придется снова доказать ему, кто в доме главный, но тогда он уже не посмеет напасть на меня. Мамкины чары все еще держали его и, думаю, мучения, что он испытывал на данный момент, были просто грандиозными. Но уже завтра справиться с ними станет в разы легче. А уж потом, когда дом останется далеко позади, влияние его матери окончательно ослабнет, и контроль мой станет единоличным.

Перед моим открытым окном Дан остановился и я почувствовала, как он начал слабо упираться, ведь невозможность вампира попасть в жилье без приглашения хозяев держала лучше любого бронированного стекла.

– Добро пожаловать в комнату, – произнесла я, наблюдая, какими изумленными глазами посмотрел он на меня в это самое мгновенье, но уже в следующее просто переступил порог, оказываясь внутри. Осмотрелся по сторонам с явным любопытством, после чего воззрился на меня. Явно не особо верил в то, что я не желаю ему зла.

И все же я подвинула ему стул, позволяя немного расслабиться и заглушить голос паранойи. Муж сел на него, вытянув ноги и снова огляделся по сторонам, после чего уставился на меня таким взглядом, что стало не по себе и я поспешила натянуть на плечи пеньюар бирюзового шелка в пол, стараясь скрыть от него все непотребство. Миловаться будем, когда вся хрень закончится. Сейчас расслабляться нельзя.

– Сиди спокойно, – я подошла к нему поближе, стараясь не спровоцировать на непотребные действия, хотя внизу все горело от вида обнаженного мужчины, роднее и ближе которого у меня не было никогда в жизни, – я сейчас сниму с тебя это непотребство!

И тут во взгляде его блеснул, нет, это было явно не страх, это был практически дикий, животный ужас от осознания того, что ему сейчас снова начнут причинять боль. Он попытался вскочить на ноги, но тут уж я была совсем непреклонна. Ухватила его за ошейник и с силой усадила назад на место.

– Ты теперь подчиняешься мне! Забыл?! – голос мой был грозен, но при виде его отчаяния, я немного смягчилась. – Ты ведь хочешь поесть?

Он вздохнул, опуская голову и из глаз снова потекло. И так мне стало его жаль в этот самый момент, что захотелось все бросить, обнять, осыпать поцелуями, ведь это был мой любимый и единственный муж! Кем бы он ни был сейчас! Ему нужна была помощь! Он устал и был голоден! А еще в таком отчаянном положении, что врагу не пожелаешь!

И все же он недалеко ушел от тех самых врагов. Это сейчас сидит тут такой Тихий и покорный, поглядим, как только у него немного сил появится, что он запоет!

Я достала из тумбочки пасту с лидокаином. Интересно, обезболивающие действуют на живых мертвецов? Ну, не попробуешь, не узнаешь!

Намазала немного на одно из мест проколов и растеряла так, чтобы большая часть пасты попала непосредственно в рану. Если подействует, то отек будет знатный. Хоть и не долго. Даже усмехнулась невольно, представляя себе его припухшую физиономию. Хотя, если он живой мертвец, то как это все подействует-то?

Пока раздумывала, заметила, что Дан снова очень пристально наблюдает за мной, после чего он протянул руку и указал мне на зеркало. Просил, чтобы я принесла ему его. Да легко!

Я подкатила к нему зеркало и муж аккуратно практически филигранно потянул золотой шип из той раны, которую я промазала. Скривился невольно и глаза его снова вспыхнули алым. Но когда выдернул этот ужас, выдохнул более легко, чем до этого. Зарычал, указывая на пасту и я поняла, что ему сейчас нужно. Снова раскрыла тюбик и принялась смазывать все места проколов, что зияли на его, все еще красивом, лице.

Так постепенно, один за другим, мы удаляли шипы из его лица, освобождая то от ношения страшной и в то же время, очень красивой конструкции, что его мать нацепила на него для того, чтобы помучить посильнее. Я в этом точно была уверена. Такая тварь ни перед чем остановиться не желала, уходя в свои больные фантазии. И дети ее для нее же были лучшими орудиями. А Дан, кажется, был самым любимым и самым страдающим одновременно! И мне было действительно его очень жаль! И сейчас я пошла против старой вампирессы, украв очередную игрушку прямо у нее из рук!

Пока он стоял у зеркала, аккуратно вытаскивая из лица золотые шипы и побрякушки, я невдалеке рылась в шкафу, в поисках подходящей для нее одежды. Боялась ли я того, что он попытается сбежать?! Возможно! Но, скорее, вряд ли, так как он был сейчас хотя и частично но под моим контролем. А выйти из-под этого контроля, хотя бы сейчас, он вряд ли смог бы это сделать! По крайней мере, сейчас!

Постепенно, пока жуткие приблуды выходили из его тела, он начинал дышать как-будто глубже и недовольное шипение и постанывания стали немного громче и более недовольные, нежели болезненные. Я же позволила себе отвернуться от него и сосредоточиться на подборе вещей для него. И этим сделала огромную ошибку.

Движение за спиной почувствовала сразу, вот только в этот раз он оказался быстрее и когда обернулась, то вдруг оказалась заключенная в тискиобразные объятия. А перед глазами блеснули алым светом глаза мужа-вампира. Истерзанные его губы приоткрылись и он показал мне удлиненные клыки. Я только успела ахнуть…