Тепло твоей души

2. Даниэл

– Сиди ровно! Не дергайся, я сказала! Теперь ты станешь просто неотразимый! – боль новой вспышкой полыхнула в губах и я только что смог, что издать негромкий стон, ведь губы теперь почти намертво были скованы золотой конструкцией, что внешне напоминала очень вычурный намордник, инкрустированный драгоценными камнями и тонкой, достаточно дорогой филигранью.

Вот только красивые детальки самой конструкции крепились к лицу методом самым действенным и, в то же время, жестоким донельзя. Кожа просто протыкалась на местах крепления и конструкция намертво всаживалась в лицо, протыкая то практически до самой кости. И, боги, как же это было больно! Вот только матушка, что приказала сделать сие орудие специально для меня, в самую последнюю очередь думала о целостности моего тела! Или даже наоборот, она просто ловила какой-то животный кайф от того, что вся эта золотая, с драгоценными камнями, красота причиняла мне нестерпимые мучения, пачкалась моей кровью и я только и мог делать, что тихонько поскуливать от боли в те моменты, когда боль становилась особенно нестерпимой.

А еще я почти потерял возможность говорить благодаря конструкции, что делало меня самым идеальным из всех окружающих ее живых игрушек! Да что уж там, что она только не делала, чтобы сделать идеальным с ее точки зрения! Каких только модификаций не испытывало мое тело до того, как она придумала именно эту маску-корону для своего “маленького, непокорного ублюдка”! Сколько на мне теперь было швов, шрамов и рубцов, что оставила она на мне своими манипуляциями. Сколько пирсингов и других проколов на теле и лице! А теперь вот это!

Очередной золотой шип вонзился в нижнюю губу и по подбородку потекла струйка. Валейна усмехнулась зло и смахнула стекающие капли пальцем. Ну да, моей кровью она брезговала, как ничьей. Хотя, что уж там, вампир вампира не пьет! И все же, когда я получал очередную рану или она наносила ее мне, она начинала относиться ко мне с какой-то очень нездоровой брезгливостью! И даже это я понимал. Она ненавидела во мне ту частицу, что сделала меня когда-то слабым, по ее личному мнению! По ее мнению, если бы я сразу был вампиром, что не способен был на воспроизведение потомства, я был бы просто потрясающим произведением искусства. Но вот то, что я умудрился привести в этот мир дете. Да еще и оборотних кровей… да я просто рад был только от того, что по приходу в гнездо, мой член остался при мне! Хотя попытка пересчитать мне зубы и ребра была и не одна!

Валейна в это время закончила, наконец, свою экзекуцию и я смог, наконец, выдохнуть более-менее свободно. Она отошла назад и придирчиво осмотрела меня с ног до головы. Безумный блеск, которым сейчас блестели ее глаза, в очередной раз убедил в том, что она не просто безумная тварь! Теперь мне просто предстояло глазеть на нее, словно болванчик. Качать головой и хлопать глазами. Рот в таком состоянии открыть я был не в состоянии. А жрать теперь хотелось невероятно! Вот только теперь от моей госпожи зависело когда и сколько я должен был есть! Сука! И главное, противиться ей означало идти на добровольную смерть, ведь за ее спиной было целое гнездо, которое с радостью разберет меня на неравные части!

А за то, что я ее сын, они ненавидели меня в разы больше! Я тоже был не слишком большом в восторге от того, что пришел в это гнездо, вот только никаких других гнезд поблизости не было, а одиночкой молодому вампиру было просто невозможно выжить. И вот теперь я просто стал самой обыкновенной марионеткой в руках у безумной мамашки, которую матерью никогда и не считала, ведь мне всю жизнь говорили совсем о другой женщине. Да и какая мать будет так измываться над своими детьми так, как делала это она?!

– Просто великолепный! – Валейна подошла ко мне и кончиками ногтей повернула мое лицо в сторону и боль полыхнула с новой силой. Кажется, именно в этот самый момент в углах глаз, наконец, повлажнело, что вампирессу вывело из себя и в следующий момент удар по лицу заставил голову не то, что дернуться, я просто не удержался на ногах и уселся задницей на пол. Лицо пульсировало непрекращающейся болью, в голове гудело так, что я в любой момент мог просто потерять сознание. Но даже такой блажи мне не было позволено.

Мать ухватила меня за грудки и тряхнула с такой силой, что я, кажется, весь зазвенел. По крайней мере адово украшение принялось позвякивать висюльками, словно колокольчик на ошейнике домашнего животного. Так вот кем она меня считала.

– Слабак, – прошипела она, словно змея, – вали, лети к своей бледной суке, пусть насладится твоим видком! Пусть порадуется! Может, хоть сейчас поймет, кого она потеряла! – она с силой подтолкнула меня к окну, заставляя лететь, вот только голова у меня с такой силой гудела, что не было сил даже думать, не то, что лететь!

И все же лететь пришлось, ведь мама, как обычно, в присущей ей манере, просто вытолкнула меня из окна. Гадина, словно кукушка из гнезда чужого птенца вытолкнула. Вот только я-то у нее был своим! Я только в паре метров от земли умудрился отрастить крылья и не увеличить количество травм полученных сегодня. Хотя, слегка плевать, заживут быстро! А вот когда начнет заживать лицо! От этого стало даже не по себе!

Ну, Оливка! Вот все из-за тебя произошло! Если бы не ты! Ух, как же мне порой хотелось вцепиться в эту длинную тощую шею! Пронзить ее клыками и пить-пить ее горячую, не похожую ни на что другое по своему потрясающему вкусу, кровь. И плевать, что от крови оборотня может нехило сплохеть, а от крови некоторых особей, типа такой особенной, как она, вообще пеплом на пол осыпаться. Ее я бы выпил с особым наслаждением, хоть бы для меня эта трапеза стала бы самой последней в моей посмертной жизни!

Да еще и со своим мелким выродком! Я что просил ее о том, чтобы воспроизводила себе подобных?! Я вообще не люблю детей! Да еще и без капли моих способностей! Фу, гадость! Вот только радовал мое отсутствие души тот факт, что матушка моя мелкую засранку ненавидела еще больше! Тут меня даже некая гордость брала! Сумел-таки поднасрать ей, явив миру подобное дитя! Как же удивительно, что вампирьей крови в мелкой гадости не оказалось совсем! Как там ее Оливка назвала? Луна вроде бы. Да, в общем-то, плевать! Кровь может быть и моя, но любить ее я не был обязан вовсе!

Можно было обернуться летучей мышью, да тогда вся конструкция слетела бы с лица и гнев матери был более осязаем, чем это хотелось бы почувствовать на своих костях. Уж слишком часто им приходилось заживать в последнее время. Так что бросился я к ее дому таким, не то человеком, не то мышью. Пусть порадуется виду, который приходится принимать не без ее на то помощи! И летел теперь туда, где когда-то сам изменил свою судьбу! Тупой идиот! Зачем вообще купился на эту бесцветную?! Что привлекло меня в ее внешности, ведь не только месть старшему брату заставила унести ее прямо из комнаты в ту памятную ночь! Намного более холодную, чем та, что была сейчас! Сейчас, кажется, от жары я готов был содрать с себя не только одежду, но и шкуру от невыносимой, преддождевой духоты.

Я сел на парапет невдалеке от ее окон. За те годы, что я посещал ее дом, не имея более возможности попасть внутрь, с верхнего этажа этого дома съехали соседи. Видимо, близость вампира, даже такого, как я, немного напрягала живших тут людей. Напрягала явно достаточно сильно, ведь, насколько мне удалось заметить, дом пустовал теперь. Ну, ничего, продастся. Думаю, старый, а теперь еще и кривой, Максимус не оставит подобной недвижимости без внимания. Ему ведь нужно жилье для новых сыновей, когда вырастут. Так что я им, можно сказать, неоценимую услугу оказал!

Я ухмыльнулся сквозь нестерпимую боль и почувствовал, как по подбородку снова потекло. Но даже не заметил этого, ведь все внимание было обращено на окна Оливки. Все еще моей, все еще любимой и ненавистной женушкой одновременно! Она уже очень давно не выходила на охоту, вообще не покидала жилья после наступления темноты, но сейчас что-то вдруг изменилось. Окно в ее комнате отворилось и она, босая и в каком-то бесформенном, белом, как и сама, балахоне, что обтянулся вокруг ее тощеватой фигуры (мой взгляд невольно приковался к острым маленьким пикам ее грудей, что так недвусмысленно очерчивались под одеждой и в паху заныло, тяжелея, напоминая, что у меня уже два года не было женщины), выступила прямо на крышу.

Я замер от удивления. Чего это она тут? Да еще и в ночь, когда должна обратиться. Я даже сглотнул от неожиданности, насколько хотелось сейчас подняться и подойти поближе, но простреленное два года назад плечо заболело просто нестерпимо, напоминая, насколько она могла быть жестокой, когда хотела. А я тут, голый после обращения как последний дурак, да еще и со стояком, что подпрыгнул выше головы.

И вдруг заметил у нее в руках какую-то очень странную, подозрительную коробочку. И понял, что попал в ловушку, ведь взлететь я уже не смог, остановленный самым простым и самым коварным способом, который только можно было придумать! Только собрался подняться в воздух, как она бросила в меня подсолнечные семечки, что были в коробочке! Идеально попала, как раз в то самое место, на котором я сидел, и острое желание пересчитать их, заставило на мгновенье остановиться, потерять бдительность, а вот в следующее я понял, что попал!

Любимая женушка загнала меня в ловушку!