Пламя Джой Грин

Глава 4/1

— В чем дело, Калеб? Что случилось?

Линдси вернулась домой с поединка Джой и обнаружила настоящий погром. Разбросанные вещи, перевернутые столы и стулья, вдребезги разбитые зеркала. Разлитый по полу алкоголь. Крейг в одних трусах носился из угла в угол и рвал на голове волосы. Калеб выглядел самым отчаянным человеком на всем белом свете.

Хирург на секунду остановился, нашел глазами полупустую бутылку водки, валяющуюся на паркете, поднял ее и присосался к горлышку. Прозрачная жидкость текла по губам и шее, теряясь в волосах на груди мужчины. За один заход он осушил, наверное, треть содержимого. Как только последняя капля покинула дно, Калеб со всего размаха зашвырнул бутылку в здоровенный телевизор. Изображение новостного канала треснуло. Пошли кроткие искры.

— Может успокоишься и расскажешь, в чем дело? — спросила Линдси, стоя в дверях.

— В чем? В чем дело?! — во всю глотку заорал Крейг.

Потеряв равновесие, он упал на четвереньки. Несколько стекол впились в ладони и колени. Увидев собственную кровь, Крейг на секунду замер. Достав осколок из раны на руке, он вновь воткнул его обратно. Закрыл глаза. Видимо, хотел прочувствовать момент. Снова достал и снова поранил себя. По лицу хирурга Линдси увидела: останавливаться он точно не собирается. Калеб решил заколоть себя насмерть.

Линдси подошла к Крейгу, села рядом с ним на колени и подняла с пола самый большой осколок. Закатав рукав пиджака, она вонзила стекло себе в руку возле запястья и провела им почти до самого сгиба в локте. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Ей даже показалось, что и боли-то особой она не ощутила.

Увидев кровь Линдси, Калеб мигом пришел в себя. Мужчина вскочил с пола и шатаясь побежал за аптечкой. Пока Крейг искал бинты, шарясь по шкафам, Линдси сидела как статуя, смотря на свои кровавые ручьи из отрытой раны. Кровь медленно стекала по руке, капая на пол, образовывая лужу на паркете.

— Господи, — крикнул запыхавшийся Крейг, прибежав с бинтами. — Зачем? Какого черта, Линдси?

— Надо же, — ответила она. — Кто-то пришел в сознание…

— Прости меня, — он поднял Линдси на ноги и начал обрабатывать ее рану. — Прости, милая.

— В чем дело, Калеб? — в очередной раз спросила Линдси.

— Его выпустили.

— Кого?

— Ублюдка, который убил мою дочь…

Кое-что стало проясняться. Слететь с катушек Калеб мог только если это касалось его мертвой дочери.

— Почему?

— Детектива, что вел расследование, посадили. Он был обвинен в куче ложных показаний, подкидывании улик и десятке допросов с давлением на подозреваемого с целью признания вины.

Перемотав руку Линдси, Калеб разорвал бинт зубами, и завязал узел. Крейг нашел открытую бутылку виски и жадно присосался к горлышку.

— Ты хочешь сказать, — начала Линдси, — что теперь многих преступников, которые сели за решетку благодаря тому детективу, выпустят на свободу?

— Уже выпустили! — закричал Крейг. — Этот сукин сын Роман Гонсалес! Эта сволочь, зарубившая мою девочку! Он уже сидит дома и попивает вонючее пиво со своими друзьями! Весь такой вальяжный! Светит своим золотым медальоном на груди.

— Только не говори, что ты ездил к нему…

Крейг подошел к шкафу, открыл ящик и достал из него небольшой револьвер. Со слезами на глазах, он направил дуло себе в висок:

— Мне не хватило смелости, — простонал Калеб. — Какой же я чертов трус. Я сидел в машине рядом с его домом. От того запуганного шестнадцатилетнего мальчика, который трясся на суде, и следа не осталось. Здоровенный! Вся рожа в татуировках. В тюрьме он явно не шить учился или микросхемы собирать!

— Калеб, — Линдси подошла к хирургу и медленно забрала револьвер из его рук. — Ты же не наделал глупостей?

— Его семья устроила барбекю возле дома. Целая толпа, чтоб их! Женщины, дети. Все они так радовались его возвращению! А этот урод сидел в центре стола и травил байки своим браткам о тюремной жизни, — Крейг вздохнул. — Как же я хотел выйти из машины и расстрелять весь барабан в его татуированную рожу! Как же я этого хотел…

Линдси открыла ящик, из которого Крейг достал оружие, и вернула револьвер на место. Он оказался незаряженным.

— Я чертов трус, Линдси, — Крейг сел на пол и поджал под себя колени. — Он убил мою девочку. Убил на моих глазах! А у меня не хватило смелости отомстить. Что я за отец-то такой?

— Ты хороший отец, — сказала Линдси. — Отец, который чтит память о своем ребенке. Отец, который не осквернит эту память кровью.

Еще минут десять Калеб пил, сидя на полу, а затем Линдси удалось отвести его в комнату и уложить спать. Крейг отрубился мгновенно. Учитывая, что он был в одних трусах, ей оставалось лишь прикрыть хирурга покрывалом.

Спустившись в гараж, она села в машину Крейга и посмотрела историю навигатора. Теперь ей стало известно, где проживает Роман Гонсалес. Человек, забравший у Калеба Крейга большую часть его души.

***

Мелисса Симон сидела в комнате допросов, не сводя глаз с зеркала. Джой стояла по ту сторону окна, наблюдая за дочерью, погибшей Патриции Август, но ей казалось, что это именно она наблюдает за ней. Уверенная в себе тридцатилетняя женщина с отличными данными — стройная фигура, длинные черные волосы, деловой костюм бизнес леди — вела себя довольно хладнокровно, учитывая, что сегодня утром кто-то зверски убил ее мать.

— Каменная мадам, ничего не скажешь, — заметил Джерри.

— Не похожа она на скорбящую дочь, — Джой взялась за дверную ручку допросной комнаты.

— Я с тобой, — сказал Конор.

— Нет. Я сама. Поговорю с ней, как женщина с женщиной.

— Как знаешь, — Торн развел руки в стороны.

Джерри коротко подмигнул и принялся что-то перепроверять в отчетах.

Зайдя в допросную, Джой пододвинула стул к столу и села напротив. Мелисса, казалось, не сразу обратила на нее внимания. Еще какое-то время она все так же упорно смотрела в зеркало, словно выискивала в нем ответы.

— Мисс Симон, — сказала Джой, положив папку с делом Патриции Август и обе руки на стол. — Меня зовут Джой Грин. Я…

— Не стоит, — прервала ее Мелисса. — Вас знает каждая собака в городе.

Джой не отреагировала. Продолжая искать встречи с глазами Мелиссы, она сказала:

— Ваша мать, Патриция Август. Когда вы виделись с ней в последний раз?

— Она, действительно, мертва?

— Боюсь, что да.

— Что ж. Приятно слышать.

Дочь убитой, наконец-то, удостоила Джой взглядом. Ее глаза горели огнем. Она была в восторге. Даже поза Мелиссы изменилась. Стала более свободной.

— Как я понимаю, — спросила Джой, — с матерью вы не особо дружили?

— С этой женщиной никто не дружил. Ее никто не любил. Но самое главное — она не любила никого. О, нет… Все же любила…

Симон облокотилась на стол, словно кошка, и протянула вперед руку. До кончиков пальцев Джой оставалось всего несколько сантиметров. В глазах Мелиссы прослеживалась явная смесь любопытства, соблазнительности и чего-то еще. Джой пока не могла разобрать собеседницу: слишком часто менялось ее настроение.

— И что же? — спросила Феникс.

— Патриция любила балет. Только балет.

— Мелисса, — Джой заглянула в папку на столе. — Вы же не были замужем?

— Нет.

— Но вы решили сменить фамилию. На мой взгляд, фамилия Август куда привлекательнее. В чем причина?

Мелисса убрала руки под стол и откинулась на спинку стула. Свет от лампы на потолке стал падать на ее вытянутое лицо, скрывая серые глаза в тени.

— Как только мне исполнилось шестнадцать, — начала она, — я сразу же ушла из дома. Мне осточертело слушать упреки в свой адрес. После того как мать свела отца в могилу, я в какой-то мере ему даже позавидовала. Я хотела избавиться от ее гнета. Отчиститься, понимаете?

Джой посмотрела имя усопшего мужа Патриции: Джеймс Август.

— Свела в могилу?

— Моя мать — балерина от пяток до макушки, — немного помолчав, Мелисса добавила: — Была.

— Можно поподробнее? — спросила Джой.

Симон убрала прядку черных волос за ухо, облизнула губы. Джой даже показалось, что она перестала дурачиться.

— Контроль во всем, — сказала Мелисса. — Патриция контролировала все и всех. Как брать ложку со стола, как говорить гостям приветствия, как улыбаться, — с каждым словом голос Мелиссы становился громче. — Какой макияж наносить на лицо. С какими девочками общаться. Как держать осанку. Черт, как срать на унитазе! Это проклятая стерва только в задницу мне не залезла! Уверена, она и там бы нашла, что раскритиковать.

Джой промолчала. Пускай выговориться. Так будет проще понять характер убитой.

— Отец был единственным человеком на всем белом свете, кто мог ей что-то противопоставить, но и его Патриция задолбала так сильно, что он слег в могилу.

— Мелисса, — сказала Джой. — У вашей матери были враги?

— Враги? — Симон разразилась хохотом. — Она работала в школе искусств, где до потери сознания мучила своих учеников. Ей только розг не хватало. Вот бы тогда она точно разошлась. Слава богу, что я не начала танцевать. Патриция бы от меня живого места не оставила. Все что касалось балета для нее было нерушимой истиной.

— Истиной?

— Все должно быть идеально. Каждое движение, взгляд, положение губ, подача себя как артиста. Несколько раз к нам в окно залетали кирпичи с надписями: "Когда же ты сдохнешь, старая тварь!". Ученики ее ненавидели. Если вы спросите меня, кто хотел у***ь мою мать? То, скажу я вам, список будет бесконечным. За годы работы в школе она сломала столько жизней, что и не сосчитаешь.

— Сломала? — спросила Джой.

— Представьте, — сказала Мелисса. — Вы молодая девочка, которая занимается танцами всю свою жизнь. Да что там говорить: танец это и есть вы!

— Допустим, — Джой кивнула.

— Вы каким-то чудом поступаете в эту школу искусств, выпускники которой занимают ведущие позиции в танцевальном мире. Вам кажется, что выпал золотой билет. Что отныне все мечты исполнятся.

— И что происходит дальше? — спросила Джой.

— А дальше вы встречаете Патрицию Август. Женщину, которая рушит все надежды, ведь оказывается, что вы совсем не идеальны в своем мастерстве. Каждый шаг подвержен критике. Любое движение, на ваш взгляд, выполненное первоклассно, в ее глазах выглядит отвратительно. Отныне вы не прекрасный лебедь, коим вас считали бывшие педагоги и родители, теперь вы сраный утенок, об который можно лишь ноги вытирать.

— Если Патриция была таким ужасным педагогом, почему она столько лет проработала в школе и ее никто не уволил?

— Вам знакомо имя Клементина Олсен?

— Конечно, — ответила Джой. — Это одна из самых известных балерин современности, до недавних пор покорявшая сцены по всему миру. Насколько я знаю, она ушла в тень. Был какой-то скандал, связанный с ее персоной.

— Клементина была одной из учениц Патриции, — Мелисса выдохнула. — Она прошла огонь и воду под руководством моей матери, а потом достигла величия на мировой сцене. После такого успеха никто не смел даже пикнуть в сторону методов Август. Она воспитала самую выдающуюся танцовщицу современности…

Джой закрыла папку, лежащую на столе, и поднялась со стула. Как и в случае с Марком Уоллисом, Патриция Август была человеком с большим эго, который не чурался психологического насилия над другими людьми.

— Скажите, — Мелисса, наверное, впервые посмотрела на Джой без какой-то маски на лице. — Она мучилась перед смертью?

У этой девушки явно проблемы с головой. И что-то подсказало, что убитая Патриция Август имела к этому прямое отношение. Джой не ответила на вопрос. С папкой под мышкой она молча вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

***

— Как ощущение? — Линдси посмотрела на сонного Гонсалеса, привязанного к стулу.

С тех пор как Калеб рассказал о Романе, вышедшем из тюрьмы, благодаря судебной несовершенности, Линдси узнала о нем все. Где он живет, с кем общается, в какой банде состоит. Узнала имена всех его родственников, подельников и даже шлюх, раздвигавших перед ним ноги. На какое-то время Линдси стала его самой настоящей тенью.

Сперва она хотела просто навести справки. Познакомиться поближе. Возможно, понять мотивацию молодого парня, которого заставили пойти на у******о, ради того, чтобы он попал в банду. Если пять с лишним лет назад Роман и был глупым сосунком с запудренными мозгами, то сейчас он вырос и стал настоящим членом группировки "Красных змей". Он изменился. Дальше его дорожка пойдет лишь по наклонной. В этом Линдси была уверена.

Не то чтобы она считала себя поборником человеческих прав и законов, но наблюдать поникшее лицо Калеба становилось все труднее. Этот мужчина спас ее. Дал ей второй шанс. Благодаря ему она может вновь вести нормальный образ жизни. И тем печальнее ей было смотреть на то, как он закапывал себя изо дня в день, все глубже и глубже.

Отныне хирург переставал пить только в те дни, когда алкоголь совсем не лез в глотку. Порой Линдси находила его в ванной, скорчившегося в конвульсиях от интоксикации. Крейг взял на работе отпуск на неопределенное время и методично убивал свое тело, разум и душу, вливая все большее количество бухла.

У Калеба не хватило смелости отомстить за дочь. Линдси же для этого смелость не требовалась. Она просто сделает это ради человека, которого уважает и которому обязана жизнью. В конечном итоге для нее это ничего не будет стоить. От того, что она лишит жизни уголовника, спать по ночам хуже она точно не станет. Это просто невозможно. В ее кошмарах есть демоны во много раз страшнее Романа Гонсалеса.

— Твою мать! — заорал Роман, поняв, что он привязан к стулу.

Самое главное, что узнала Линдси: банда "Красных змей" долгое время воевала с конкурирующей группировкой "Отрешенных". Суть конфликта самая банальная: дележ территории. Змей было больше, гораздо больше! — но порой их враги наносили значимые удары, напоминая о себе беспощадными кровопролитиями. Каждый раз они оставляли свою метку в виде трезубца, чтобы змеи спускались с небес на землю.

Роман приторговывал наркотой на районе. Несколько недель подряд Линдси покупала грамм другой, втираясь в доверие к драгдилеру. Симпатичная молодая девушка с классной задницей! Какой самец сможет устоять? Гонсалес не стал исключением. Заманить тупого гангстера в машину, чтобы расплатиться за дозу минетом, не составило особого труда. Остальное сделал электрошокер.

Роман открыл глаза в одном из заброшенных домов у себя на районе. Сидя голышом на металлическом стуле, с привязанными руками и ногами, наверняка он первое время вспоминал случившееся. Как только сознание парня вернулось окончательно, Линдси схватила мечете и отрубила ему руку.

***

— Может сходим к Чарли, выпьем кофе?

Джой стояла возле своего рабочего стола, за которым, как обычно, сидел Конор. Напарник повернулся, взглянув на нее разноцветными глазами:

— У Чарли?

— Все копы ходят к нему в забегаловку, выпить кофе.

Выйдя из здания полиции, напарники перебежали через дорогу и зашли в уютное кафе. Заняв свободный столик с двумя красными диванчиками, Джой заказала два латте.

— Ну? — спросил Торн. — Что ты об этом всем думаешь?

Джой ответила не сразу. Несколько секунд она стучала пальцами по столу, собирая мысли в голове.

— Мне кажется, Патрицию Август убил другой человек. Он более утончен в своих действиях. Здесь виден подход. Грация. Убийца устроил настоящую мизансцену. Хоть он и лишил Патрицию жизни, но то, как он по-своему бережно обошелся с ее телом, говорит о…

— О чем же? — спросил Торн.

— Черт, — выругалась Джой. — Даже не знаю. Он другой. Да и в деле Патрика Литтла нет ни намека на его связь со школой искусств. Кроме черных надписей на стене в его квартире он вряд ли вообще что-то рисовал. На танцора Патрик тоже не смахивает.

Официантка принесла две кружки кофе. Сделав глоток, Джой посмотрела на напарника: Конор так же насладился горячим напитком.

— И что это за чертова буква "Л"? — спросила Джой.

— Поделиться мнением? — Конор всем своим весом откинулся на спинку дивана.

— Валяй…

— В обоих случаях жертв наказали за их высокомерие.

— Высокомерие?

— Пускай образ действий преступников совершенно разный, — заметил Конор, — но общая фабула убийств одинаковая.

— И какая же? — Джой невольно улыбнулась и сделала еще один глоток кофе.

— Убийцы доказывают своим жертвам, что они могут дать отпор.

— Уже интересно…

— Ты сама заметила, насколько каждое у******о продумано. Если бы мы не поговорили с тем белобрысым барменом, и он не вспомнил Патрика, мы бы в жизни не вышли на него. Он спланировал каждый шаг. Нигде не ошибся.

— Спланировал, — повторила Джой, пробуя это слово на вкус.

— То, во что превратили тело Август, говорит о том же. Тщательный подход к мелочам.

— Следовательно, — Джой поставила на стол пустую кружку. — Двое чем-то обиженных людей, практически одновременно, решают нанести удар по своим недругам, причем, делают это на редкость изобретательно и профессионально.

— Как с языка сняла, — Торн также допил кофе.

— Остается буква… что она может значить? — спросила Джой.

— Кто его знает. Возможно, это заглавная буква их секты.

— Секты? Ты серьезно?

— А как еще можно объяснить появления двух совершенно разных убийц с промежутком в один день?

У Джой завибрировал телефон во внутреннем кармане куртки. Достав мобильник, она ответила на звонок.

—Да, Джерри. Что случилось?

Выслушав речь коллеги, Джой посмотрела на Конора:

— Наш красавчик покопался в прошлом Патрика и нашел старую заброшенную ферму. Раньше она принадлежала бабушке Литтла. После ее смерти он продал ферму и купил маленькую квартиру в городе.

— Детские воспоминания. Место, где ты чувствовал себя защищенным, — сказал Торн.

— Прямо в точку, Фрейд, — Джой положила деньги за кофе на стол. — Поехали. Посмотрим, где Патрик Литтл коротал детство. Возможно, нам повезет…

***

Этот мужской крик отпечатался в памяти Линдси навечно.

Она смотрела на агонию человека, мучающегося от боли, впервые оказавшись на другой стороне. В этот раз она стояла с окровавленным клинком в руках. В этот раз она смотрела в глаза ужаса, а не наоборот. Впервые за долгое время она оказалась в позиции сильного.

По стулу, на котором сидел Роман, потекла моча. Каким бы крутым он ни был, но вид отрубленной руки заставил тело среагировать. Линдси знала, что так будет. С ней подобное случалась множество раз. Даже когда ей казалось, что большей боли причинить невозможно, Архитектор находил новые лазейки, и вновь удивлял.

Крик Романа пронзал грязные стены заброшенного дома. Вибрации его голоса содрогали пустые бутылки алкоголя, кучами сваленные на полу. Но Линдси ничуть не боялась того, что к ним в гости кто-то заглянет. Это территория "Красных змей", душераздирающие крики здесь в порядке вещей. Даже полиция особо сюда не совалась. Банда Романа умело об этом позаботилась.

Держа в руках мачете, смотря на темную кровь, капающую с клинка, Линдси начинала понимать: вот оно! Вот что испытывали ее мучители. Опьяняющую власть. Полный контроль над жизнью другого человека. Превосходство! Ощущение чего-то божественного внутри себя. Нечто величественное.

Линдси взглянула на открытую рану Романа. Посмотрела на перерезанные сухожилия, разрубленные кости, разорванные мускулы. Думала, ей станет плохо, но этого не произошло. Тусклый свет фонаря через разбитое окно не давал насладиться зрелищем в полной мере. Линдси хотела направить прожектор на свою жертву, хотела запечатлеть каждый нерв, подрагивающий на лице Гонсалеса. Хотела вцепиться в этот образ боли и затолкать глубоко в себя, оставив его там навечно.

Вот почему Архитектор снимал ее истязания на пленку. Он жаждал вновь и вновь переживать эти моменты. Хотел остаться с ними навсегда.

— За что? — заскулил Роман. — Кто ты, на х**н, такая?

Парень посмотрел на свой обрубок руки, прикованный к подлокотнику стула, и со всей силы стиснул зубы. На лбу вздулись вены, изо рта потекли слюни, а из глаз крупные слезы. Линдси была уверена: он еще никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным и сломленным. Даже его грозные тату на лице, плечах и груди больше не придавали враждебного вида. Роман выглядел маленьким мальчиком, у которого забрали любимую игрушку. В данном случае игрушкой оказалась его рука.

— Пожалуйста. Умоляю, — шептал Гонсалес. — Отпусти меня. Мне нужно в больницу. Я кровью истекаю.

Линдси подошла на шаг ближе к жертве и направила острие лезвия ему в пах. Член Гонсалеса сморщился еще сильнее.

— Что? — опешил Роман. — Пр… Прошу, не надо. Я все сделаю, все расскажу! Всех сдам! Пожалуйста, только не надо!

Мачете уперлось в волосатый лобок. От прикосновения с холодным металлом Роман весь затрепетал. Казалось, он на мгновение забыл об отрубленной руке, когда на ее очередь встало кое-что другое.

— Не надо. Не делай этого…

За последние пять прожитых лет Линдси впервые смогла сделать вдох полной грудью. Она буквально растворилась в моменте. В ее руках находилась жизнь другого человека и отнять ее она могла всего лишь одним коротким движением. Вонзить лезвие в плоть и немного провернуть. Роман истечет кровью на ее глазах мгновенно. Линдси сможет воочию увидеть, как человека покидает душа.

— Просто скажи, что я тебе сделал?

Линдси продолжала молча сверлить взглядом испуганное лицо Гонсалеса. Опустила глаза вниз, посмотрев на золотой медальон скорпиона, красующийся на груди парня.

— Продал тебе бодяжную дурь? Это все из-за этого? — Роман явно ждал ответа, но Линдси не произнесла ни звука. — Да твою же мать! Скажи что-нибудь? Если мне суждено сдохнуть в этой сраной помойке, то я имею право знать, за что?

Сделав глубокий вдох, Линдси заглянула в глаза своей жертве. Улыбнулась, показав белоснежные зубы. Теперь ей многое стало ясно.

Теперь она начала понимать себя гораздо лучше...