Дверь кабинета директора закрылась, отсекая гул школьного коридора, который за последние десять минут превратился в гудящий растревоженный улей. Милана стояла у порога, чувствуя, как в висках молотит тяжелый, ритмичный пульс. В кабинете пахло старой кожей, крепким чаем и табаком — Виктор Павлович, вопреки всем запретам, иногда позволял себе выкурить трубку у открытого окна.
Директор сидел за своим массивным дубовым столом, прикрыв глаза. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, казалось сейчас особенно усталым. Он не спешил начинать разговор, давая Милане возможность собраться с мыслями.
— Присаживайтесь, Милана Сергеевна, — наконец тихо произнес он, указывая на стул напротив.
Милана села, стараясь держать спину прямой. Она видела свои руки, сложенные на коленях — они слегка дрожали
