Апрель ворвался в город с неистовой энергией, смывая последние следы грязного снега и наполняя воздух предвкушением чего-то огромного. Для Миланы это утро началось так же, как и большинство за последние две недели: в объятиях Максима, на двадцать четвертом этаже, где солнце первым делом заглядывало в панорамные окна.
Она лежала, прислушиваясь к его мерному дыханию, и чувствовала себя абсолютно, пугающе счастливой. Её жизнь превратилась в череду ярких кадров: завтраки вдвоем, когда они обсуждали всё на свете — от немецкой философии до устройства автомобильных двигателей; вечерние прогулки по набережной; ощущение его руки, уверенно сжимающей её ладонь. Максим был для неё не просто любовником — он стал её единомышленником, человеком, который видел в ней не «удобную функцию», а личность.
—
