Школа одиночества. Вторая смена

Глава 10. Повторный экзамен

Максим.

«Вот это да…»

Максим не верил своим глазам. В пропыленном, прокуренном классе автошколы, среди нервных подростков и задерганных домохозяек, сидела она. Милана Сергеевна. Его Милана Сергеевна.

Его сердце, обычно размеренное и спокойное, пропустило удар, а затем забилось как сумасшедшее. Он едва смог закончить приветствие, его голос звучал чужим, сухим. Он пытался держать себя в руках, но все его мысли, весь его фокус были прикованы к ней, сидящей на последней парте. Короткая стрижка, которая подчеркивала острые скулы и длинную шею. Эта шелковая блузка, идеально облегающая фигуру, которая, казалось, стала еще тоньше и изящнее. И глаза. Глаза, которые когда-то были полны юношеской робости, а теперь смотрели на мир с вызовом и какой-то странной, пугающей внутренней силой.

Он запомнил ее двадцатидвухлетней. Хрупкой, строгой, недосягаемой. Ее запах — мел и сирень. Ее улыбку — редкую, чуть застенчивую. Он был шестнадцатилетним оболтусом, безнадежно, отчаянно влюбленным в свою учительницу английского. Тогда он клялся, что вырастет, станет взрослым и вернется за ней. Он написал ее имя на обороте своего аттестата. Он никогда не забывал ее лица, ее голоса, ее строгих, но справедли глаз.

И вот она здесь. В его автошколе. Одна.

Он не мог отвести взгляда. Она была не просто красива – она была великолепна. Та зрелая, породистая красота, которая с годами лишь набирает глубину, но у нее она вдруг вспыхнула, как пробившийся сквозь облака луч солнца.

«Кольца нет», — эта мысль пронзила его, как молния. На ее безымянном пальце не было обручального кольца. Он специально несколько раз проходил мимо ее парты, делая вид, что поправляет что-то на доске. Пусто. Металлической полоски, которая когда-то была символом ее недосягаемости, не было.

Это был знак. Это был его шанс.

После того, как он увидел ее здесь, Максим знал – он должен действовать. Это было слишком большой совпадение, слишком большой подарок судьбы, чтобы просто пройти мимо.

Жизнь Максима последние десять лет была чередой взлетов и падений, но всегда – постоянным движением вперед. Он построил свою автошкольную империю с нуля. Тяжелый труд, риски, бессонные ночи. Он добился успеха, о котором мечтал. Но чего-то ему всегда не хватало.

Анжела… Ну, Анжела. Он знал ее давно. Они встречались, расходились, снова сходились. Она была красива, ярка, амбициозна. Она из «его» круга – дочь одного из его бизнес-партнеров. Для Максима эти отношения всегда были удобными, без лишних драм, без глубоких чувств. Он ценил ее легкость, ее умение поддержать разговор, ее несомненную привлекательность. Она прекрасно смотрелась рядом с ним на деловых ужинах и светских мероприятиях.

Анжела мечтала о свадьбе. Она постоянно говорила об этом, присылала фотографии платьев, обсуждала варианты меню для банкета. Для нее свадьба была логичным продолжением их отношений, закреплением статуса. Для Максима – это был очередной «проект», который он откладывал уже полтора года.

Он пытался порвать с ней несколько раз. Но каждый раз она находила способ вернуться – через общих знакомых, через слезы, через его чувство вины. Он был слишком занят бизнесом, чтобы глубоко копаться в своих чувствах. А если честно, он и сам не знал, чего хочет. До сегодняшнего дня. До ее появления.

Когда он увидел Милану, все его сомнения исчезли. Анжела была миражом, удобной заменой. Милана же была… реальностью. Той реальностью, которую он когда-то поклялся себе обрести.

На первом практическом занятии на автодроме, когда он положил свою руку на ее, он почувствовал, как по ней пробежала дрожь. Она была живой. Нервной. И все еще такой же трепетной, как он запомнил.

«Расслабься», — сказал он ей, пытаясь успокоить не только ее, но и себя. Он хотел коснуться ее, почувствовать ее тепло. Его рука задержалась на ее предплечье дольше, чем позволял инструкторский этикет.

Он рассказывал ей о своем бизнесе, о своих успехах. Не из хвастовства, а потому что ему хотелось, чтобы она увидела, кем он стал. Он хотел, чтобы она гордилась им. Как тогда, когда он был подростком и приносил ей пятёрки за диктант, чтобы увидеть ее одобрительную улыбку.

Когда она рассказала о своих переводах, о новом сертификате, о работе с немцами, он был искренне поражен. И восхищен. Эта женщина не просто выжила после предательства. Она расцвела, стала сильнее, реализовала то, о чем мечтала. Она была Фениксом, который восстал из пепла. И он хотел быть рядом с этим Фениксом.

«Шестнадцать лет ожидания — это мой личный рекорд», — слова вылетели из него сами собой. Он хотел, чтобы она поняла. Чтобы она вспомнила. Чтобы она дала ему шанс. Он видел, что она сомневается. Он видел страх в ее глазах, но и ответный интерес тоже. Это давало ему надежду.

Он пригласил ее на свидание. Настоящее свидание. Не просто «отметим преображение», как физрук-мачо, а свидание с видом на реку, в уютной кофейне, где можно было бы поговорить часами.

И она почти согласилась. Он видел это в ее глазах, в том, как ее губы дрогнули, собираясь произнести «да». Он уже предвкушал этот вечер, эту новую главу, которая должна была начаться.

А потом появилась Анжела. Как всегда, эффектно. Как всегда, не вовремя.

Он почувствовал, как сердце ухнуло в пропасть. Она всегда появлялась в самый неподходящий момент, чтобы напомнить ему о том, чего он не хотел.

«Макс! Ну сколько можно! Дизайнер уже полчаса ждет нас в ресторане, нам нужно утвердить меню для банкета!»

Это прозвучало как выстрел. Он видел, как менялось лицо Миланы. Как гас свет в ее глазах. Как ее улыбка превращалась в маску.

«Я Анжела, невеста этого трудоголика».

Удар. Второй. Третий. Пощечины. Он чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он видел, как она, эта гордая, сильная Милана, сжимается, закрывается, превращается обратно в ту хрупкую, обманутую женщину, от которой он так хотел ее спасти.

Ее взгляд был полон боли, обиды и, что самое страшное, разочарования. Он видел, как она перевернула эту страницу, не дав ему ни слова объяснить. Ее уход был молниеносным, решительным, без оглядки.

— Милана! Постой! — он кричал, но Анжела крепко держала его за руку, что-то возмущенно выговаривая про его «ненормальную увлеченность работой».

Он пытался вырваться, догнать ее, объяснить. Но она уже исчезла в такси. Он чувствовал себя самым последним подонком на земле. Он не хотел, чтобы она так узнала. Он хотел поговорить с Анжелой, поставить окончательную точку, а потом уже, с чистой совестью, прийти к Милане. Но теперь все было испорчено.

Он провел всю ночь под ее окнами. Видел, как зажигается свет, как она задергивает шторы. Он слал ей сообщения, звонил. Но она молчала. Молчание было хуже крика. Молчание было приговором.

На следующее утро, после того как он уехал от ее дома, он отправился к Анжеле.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, войдя в ее шикарную квартиру.

— О чем? О том, что ты не явился на встречу с дизайнером? Опять? — она встретила его с привычным раздражением.

— О нас, Анжела. О нас. Свадьбы не будет. Мы расстаемся. Окончательно.

Она сначала не поверила. Потом расплакалась. Потом стала кричать. Обвинять.

Он выслушал ее спокойно. Внутри у него была пустота. Он сделал то, что должен был. То, что откладывал слишком долго. Но это не принесло ему облегчения. Потому что он знал – он потерял не только Анжелу. Он, кажется, потерял Милану навсегда.

Он уехал из ее квартиры, оставив ее рыдающей на полу. Его телефон был завален ее звонками и сообщениями, но он не обращал на них внимания. Все, что он хотел, это чтобы Милана ответила.

Он звонил ей домой. Бесполезно. Отключался автоответчик.

Он ездил к ее школе. Секретарша сказала, что Милана Сергеевна на больничном.

Он пытался через администратора автошколы выяснить, когда она вернется. Администратор ответила, что Милана приостановила занятия.

«Черт», — ругался он про себя. — «Я все испортил. Я упустил ее опять. Снова. Из-за своей трусости, из-за своей нерешительности».

Он вернулся к своей машине. Теперь в его жизни не было ни Анжелы, ни Миланы. Только пустая дорога впереди.

Он вспоминал ее глаза на автодроме. Ее слова о том, что она «учится дышать по-новому». Он хотел быть частью этого нового в ее жизни. Он хотел быть тем, кто научит ее дышать полной грудью, смеяться громче, любить сильнее.

Но теперь он был всего лишь инструктором, который не смог доказать свою искренность. И самым одиноким человеком во всем этом огромном городе.

Максим завел свой внедорожник и резко нажал на газ. Машина рванула с места, оставляя за собой облако пыли. Он ехал по ночному городу, не разбирая дороги, пытаясь заглушить боль скоростью.