Решала: Цена власти

Глава 7

Склад, который издали казался гниющим сараем, внутри оказался вылитой крепостью. Грубой, спартанской, но смертельно эффективной. Полумрак, разорванный лучами переносных прожекторов, не скрывал, а подчеркивал суровую эстетику этого места. Пространство было четко поделено на зоны: у дальней стены аккуратный оружейный стенд с разобранными и чистыми стволами, стол, заваленный коммуникационным оборудованием — рации, сканеры, блоки питания. В самом темном углу стояли несколько походных коек, на одной из которых кто-то спал, укрывшись шинелью. Повсюду были аккуратно сложенные ящики с припасами, боеприпасами, водой. Чисто, организованно, по-военному.

Алиса и Артем стояли у входа, как новобранцы в казарме. На них смотрели. Двое из людей Мирона, включая массивного «Медведя», не скрывали своего оценивающего, недружелюбного любопытства. Их взгляды скользили по фигуре Алисы, задерживались на напряженных плечах Артема, выискивая слабину, повод для конфликта. Воздух был густым от немого вопроса: «Что вы здесь забыли, чужаки?» Они чувствовали себя незваными гостями на чужом пиру, где каждое движение было под прицелом.

Артем не стал ждать, пока его примут, обогреют или предложат место. Он скинул с плеч свою куртку, бросил ее на ближайший ящик и начал действовать. Его движения были быстрыми, экономичными, лишенными суеты. Он не просил разрешения — он занимал пространство.

Первым делом он направился к узкой металлической двери в глубине ангара, явно запасному выходу. Крепко ухватился за ручку, дернул на себя. Дверь с скрипом поддалась, открыв щель в темноту.

—Заварить, — бросил он через плечо, его голос был сухим, без эмоций, как чтение отчета. — И сделать отсюда огневую точку. Слепая зона. Прекрасное место для засады.

Затем его взгляд поднялся вверх, к высоким, забранным решетками окнам под самым потолком, откуда лился тусклый лунный свет.

—Сюда — пулемет, если что, — констатировал он. — Контроль над всей территорией въезда. Любой, кто подойдет, — как на ладони.

Он не смотрел на людей Мирона, не искал их одобрения. Он просто фиксировал слабые места, одну за другой, как опытный хирург, ставящий диагноз.

В ответ повисла тишина, более красноречивая, чем любое возмущение. Люди Мирона переглянулись. «Медведь», стоявший неподалеку, нахмурил свои густые брови. На его бесстрастном лице появилась смесь раздражения — кто этот новичок, чтобы указывать? — и неуверенного, неохотного уважения. Ибо парень, черт возьми, знал, о чем говорил. И говорил это с такой уверенностью, будто уже видел, как это будет работать.

Артем не доказывал свою силу кулаками. Он демонстрировал ее знанием дела, безмолвно заявляя права на роль лидера там, где дело касалось войны и смерти.

Алиса наблюдала. Ее взгляд скользил по напряженным лицам бойцов, по их сжатым кулакам, по немому недоверию в глазах «Медведя». Она понимала. Физической силой, грубой мощью здесь ничего не добиться. Это была территория, где ей никогда не сравниться с ними. Но у нее было другое оружие.

Молча, не привлекая к себе лишнего внимания, она переместилась к столу, заваленному коммуникационной аппаратурой. Ее пальцы, тонкие и бледные, провели по поверхности одного из мониторов, оставив на пыли четкую полосу.

Она подняла голову и обратилась к Мирону, но говорила достаточно громко, чтобы ее слышали все, кто находился в радиусе нескольких метров.

— У вас есть защищенные каналы? — ее голос прозвучал четко, без тени сомнения. — Спутниковая, зашифрованная связь? Или все по открытому эфиру, как в девяностых?

Она не стала ждать ответа, видя по его слегка нахмуренным бровям, что ответ ей уже ясен. Алиса опустила свою сумку на пол, достала оттуда тонкий, матовый ноутбук. Щелчок защелки прозвучал неожиданно громко. Она подключила кабель к одному из коммутаторов, ее пальцы залетали по клавиатуре.

— Я настрою шифрование, — заявила она, глядя на экран, а не на них. — Найду безопасные частоты, которые они не глушат. Подниму наш собственный закрытый канал. Нам нужны уши, а не просто мускулы. Слепота и глухота — первое, что убивает.

В ангаре воцарилась тишина, иная, чем раньше. Даже «Медведь» перестал хмуриться и смотрел на ее летящие по клавиатуре пальцы с туповатым, но несомненным интересом. Все эти хакерские штуки были для них почти магией — непостижимой, но крайне необходимой. Ее холодная уверенность и очевидная компетентность заставляли их увидеть в ней не просто «бабу», которую нужно охранять, а специалиста. Ценный актив. Силу, о которую можно было опереться.

Словами и демонстрацией навыков они заявили о своих намерениях. Но чтобы перестать быть нахлебниками, чужаками, которых терпят лишь из-за прихоти босса, нужно было больше. Нужно было пачкать руки.

Алиса сняла кожаную куртку и принялась за работу. Она нашла в углу рулон старого, пропыленного брезента и оттащила его в их скромный угол, отгороженный ящиками с оборудованием. Развернула его на бетонном полу, смахивая ладонью крупные крошки бетона и пыль. Потом принесла их спальники, аккуратно расстелила, превращая унылый угол в подобие личного пространства. Ее движения были не быстрыми, но методичными, полными упрямой решимости.

В это же время Артем подошел к груде ящиков с патронами, которые двое людей Мирона несли к оружейному стенду. Не говоря ни слова, он взял один из тяжеленных ящиков у того, кто поменьше, и понес его туда, куда было указано. Мускулы на его руках и спине напряглись под тканью футболки, но дыхание оставалось ровным. Он не брезговал черной, физической работой. Он делал ее молча, эффективно, вливаясь в общий ритм жизни базы.

Люди Мирона сначала смотрели на это с подозрением, но постепенно их взгляды стали терять былую враждебность. Они видели, что эти двое не ждут особых условий. Они метафорически и буквально расчищали себе место в этом логове своими собственными руками. Этот физический труд был их манифестом: «Мы не просители. Мы не гости. Мы часть команды. И мы готовы вкалывать наравне со всеми».

Ночь опустилась на базу, поглотив ее в звенящую, напряженную тишину. Свет прожекторов был приглушен, оставляя лишь тусклое аварийное освещение, отбрасывающее длинные, искаженные тени. Из темного угла доносился ровный, тяжелый храп кого-то из бойцов. Где-то вдали мерно шагал дежурный, его шаги эхом отдавались в огромном пространстве.

Адреналин дня, постоянное напряжение, необходимость постоянно доказывать себя — все это искало выхода. Кипящая, невысказанная ярость на ситуацию, на Глеба, на этих чужих, оценивающих людей.

Артем сидел, прислонившись спиной к ящику с патронами, и чистил свой пистолет. Его движения были автоматическими, точными. Алиса сидела рядом, уставившись в экран ноутбука, но уже не видя его.

Внезапно он отложил в сторону затвор. Его рука потянулась к ней, сильная и уверенная. Он не притянул ее, а просто взял за подбородок, повернул ее лицо к себе. В его глазах не было нежности — был голод. Голод и та самая немая ярость, что копилась весь день.

Их поцелуй не был нежным. Он был грубым, требовательным, почти болезненным. Это было столкновение, а не ласка. Слияние двух стрессов, двух яростей, двух воль к выживанию.

Они не раздевались полностью. Слишком холодно, слишком опасно, слишком на виду. Грубый брезент под спиной, пыль на губах, соленый вкус пота на коже. Холодный воздух ангара обжигал оголенные участки тел. Его куртка осталась на ней, он лишь расстегнул ее. Его руки не ласкали, а утверждали владение, оставляя на ее коже следы, которые завтра скроет одежда. Ее ответные прикосновения были такими же требовательными, цепкими, почти отчаянными — не отдать, а взять, присвоить, заявить свои права.

Они старались быть тихими, но сдавленные стоны все же вырывались наружу, смешиваясь с прерывистым, учащенным дыханием. Скрип пола под их телами казался им оглушительно громким.

Это не был секс. Это был акт утверждения. Вызов, брошенный всем в этом ангаре, всем их страхам, всему миру. «Мы здесь. Мы вместе. Это наш угол в нашей новой крепости, и никакие ваши взгляды и угрозы не отнимут у нас этого». Это была сырая, животная потребность доказать, что они живы, что они сильны, что их связь — это единственная несомненная реальность в этом хаосе.

Они лежали на брезенте, прижавшись друг к другу под одним спальником, согреваясь скудным теплом своих тел. Адреналиновая волна схлынула, оставив после себя приятную мышечную усталость и звенящую ясность в голове. В огромном ангаре было тихо, лишь изредка нарушаемой храпом или скрипом половицы под шагами дежурного где-то в темноте.

Алиса прислушивалась к этим звукам, к дыханию Артема у своего виска, к стуку собственного сердца, постепенно успокаивавшегося.

—Они все еще не доверяют нам, — прошептала она в темноту, ее голос был тихим, но четким.

Артем не ответил сразу. Он лишь чуть крепче притянул ее к себе, его рука лежала на ее талии, тяжелая и расслабленная.

—И правильно делают, — наконец произнес он, его низкий голос был едва слышен. — Доверие нужно заслужить. Делом. Кровью. Не словами.

Алиса промолчала, впитывая эту суровую правду. Она чувствовала под своей щекой ритмичный, твердый стук его сердца. Оно билось ровно и спокойно. В этом ритме была сила. Уверенность.

— Мы его заслужим, — сказала она уже без тени сомнения, почти про себя.

Они лежали в темноте, каждый со своими мыслями, прислушиваясь к дыханию своей новой, опасной крепости. Первый день на базе Мирона подошел к концу. Они не завоевали любовь или безоговорочную верность команды. Но они застолбили свое право на место в ней. Они сделали первый, самый трудный шаг.

Теперь предстояла долгая, кропотливая работа. Борьба не только с Глебом, но и за влияние здесь, внутри. За доверие этих угрюмых, опаленных войной людей. Но в тусклом свете аварийной лампы, в тепле друг друга, эта борьба уже не казалась невозможной.

Осторожная уверенность, усталость и холодное предвкушение будущих битв витали в воздухе, смешиваясь с запахом пыли, металла и их общим дыханием. Путь к своей силе был начат.