Решала: Цена власти

Глава 8

В углу базы, отгороженном ящиками с оборудованием, царила своя, отдельная ночь. Единственным источником света был тусклый экран ноутбука, выхватывавший из мрака сосредоточенное лицо Алисы. Тени играли на ее чертах, подчеркивая усталость под глазами и плотно сжатые губы.

Рядом, на разостланном поверх брезента спальнике, спал Артем. Его дыхание было ровным и глубоким, тело расслабленным после тяжелого дня. Но даже во сне его рука лежала на ее бедре — тяжелая, теплая, полная немого обладания и связи, не прерывающейся даже в бессознательном состоянии.

Тишину ангара нарушали лишь приглушенные звуки: тихий щелчок клавиш под пальцами Алисы, ровное дыхание Артема, далекий, тоскливый скрип металла где-то в темноте огромного пространства. Она сортировала цифровые файлы, доставшиеся ей в наследство от прошлой жизни — сканы документов, финансовые отчеты, старые фотографии. Каждый файл был кирпичиком в стене, которую она пыталась построить между собой и надвигающейся угрозой.

Ее взгляд, замыленный от усталости, скользил по однообразным спискам и таблицам. Бухгалтерские отчеты, налоговые декларации, счета — скучный цифровой хаос, доставшийся от империи Глеба с дачи «Дальний рубеж». Она уже почти не видела смысла в этом занятии, как вдруг ее внимание привлек один файл.

Он выглядел так же, как и все остальные — скучный документ с длинным номером вместо названия и стандартным расширением. Но что-то щелкнуло в глубине памяти. Что-то было не так.

«Помню, этот отчет... — пронеслось в ее голове, заставляя замедлить прокрутку. — Глеб всегда сам его вел. Вручную. Говорил, что бухгалтеры ничего не поймут, там особая логика. Но почему он сохранил его здесь? — ее пальцы замерли над клавиатурой. — В этой папке было все, что он считал личным, сокровенным. Не для бизнеса.»

Это было неуместно. Нелогично. Как будто он намеренно спрятал иголку в стоге сена, которую должен был найти только тот, кто знает, что ищет. Кто знает его логику.

Нервное напряжение, дремавшее до сих пор, вдруг накатило с новой силой. Она запустила программу для глубокого анализа и восстановления файлов — подарок одного из бывших IT-спецов. Полоса прогресса поползла по экрану с мучительной медленностью. Каждый процент давался с скрежетом, заставляя ее сердце биться чаще. Она не знала, что ищет, но чувствовала — это важно. Это ключ.

Полоса прогресса доползла до ста процентов. На экране возникло скупое сообщение: «Обнаружены скрытые данные. Требуется ключ дешифровки».

Алиса замерла, уставившись на мигающий курсор в строке для ввода пароля. Воздух словно сгустился вокруг нее, стало трудно дышать. Ее пальцы, только что летавшие по клавиатуре, теперь неподвижно замерли над ней.

Пароль... — ее мозг лихорадочно заработал, перебирая варианты. Что мог использовать Глеб? Сложный шифр? Случайный набор символов? Нет... Он не доверял цифрам. Он говорил, что их можно взломать, подобрать, вычислить. Он доверял чувствам. Тому, что нельзя вычислить.

Она перебирала в уме даты — дни рождений, годовщины, важные сделки. Имена — свое, его матери, клички собак. Ничто не подходило. Ничто не отзывалось в памяти тем верным, безошибочным щелчком.

И вдруг ее осенило. Не мысль, а скорее ощущение. Страшное, смутное, пахнущее дорогим табаком и алкоголем.

«Ты мое... ты мое...»

Ее пальцы сами потянулись к клавиатуре. Они дрожали. Она набрала слово.

Наследство.

Она не стала стирать. Не стала сомневаться. Просто нажала ввод.

Экран на мгновение потемнел, а затем мигнул, заполняясь строками текста, цифрами, схемами. Файл был открыт.

В груди у нее что-то оборвалось и взлетело одновременно. Она не дышала, уставившись на экран, не веря своим глазам.

Алиса заставила себя дышать. Медленный, глубокий вдох. Выдох. Ее пальцы, все еще дрожа, потянулись к тачпаду. Она прокрутила содержимое файла. Мимо нее проплывали не сухие колонки цифр, а досье.

Не на бизнес-конкурентов. На влиятельных людей. Политиков, судей, силовиков. Подробные схемы взяток, откатов, скрытых соглашений. Компромат. Тщательно собранная, выверенная «страховка» Глеба на случай, если что-то пойдет не так. Черная книга, которая могла уничтожить десятки репутаций и карьер.

Ее глаза широко распахнулись. Она перестала дышать. Рука сама потянулась ко рту, чтобы заглушить возможный возглас. Не веря, она пролистала еще немного, потом еще. Детали складывались в ясную, невероятную картину.

Это не была надежда. Это было нечто большее. Это было оружие. Мощное, смертоносное, способное в одиночку переломить ход войны. Рычаг, который мог перевернуть все с ног на голову. Сила, о которой она и мечтать не смела. И она лежала у ее ног, в виде файла на компьютере.

Теперь они могли заставить главных сторонников Глеба прекратить его поддержку.

Ошеломляющая волна открытия, горячая и всесокрушающая, накатила на Алису, вытеснив собой все — усталость, страх, осторожность. Ей стало нестерпимо тесно в рамках собственной кожи с этим знанием. Ей нужно было разделить его, ощутить физически, убедиться, что это не мираж, не сон, порожденный уставшим сознанием.

Она резко, почти срываясь с места, развернулась к спящему Артему. Свет от экрана подсвечивал его профиль, делая знакомые черты чужими и одновременно бесконечно дорогими. Он был ее якорем, ее единственной реальностью в этом хаосе.

Она не стала будить его словами. Слова были слишком медленными, слишком скудными, чтобы выразить то, что бушевало внутри нее. Вместо этого она наклонилась и прижалась губами к его губам. Это был не поцелуй, а захват. Жадный, страстный, безрассудный. В нем была вся ярость борьбы, все отчаяние бегства и вдруг вспыхнувшая, ослепительная надежда.

Артем проснулся не сразу. Его сознание еще цеплялось за остатки сна, но его тело отреагировало мгновенно, на уровне древних инстинктов. Его руки сами нашли ее, притянули к себе, ответив на ее порыв с той же животной силой. В его ответном поцелуе было сначала недоумение, но оно быстро растворилось в просыпающейся страсти.

Их близкость на холодном полу, среди разбросанных распечаток и мерцающего синим светом ноутбука, была лишена всякой неги. Это было не соединение, а столкновение. Вспышка.

Он перевернул ее на спину, и жесткий брезент впился в оголенную кожу. Они не раздевались полностью — слишком холодно, слишком опасно, слишком открыто. Куртка сползла с ее плеч, грубая ткань его штанов натирала ее бедра. Его пальцы впивались в ее кожу не для ласки, а чтобы удержать, зафиксировать, ощутить реальность этого момента, этой силы, что вдруг оказалась в их руках. Ее ногти впивались в его спину через тонкую ткань футболки, оставляя полумесяцы — немые свидетельства ярости и восторга.

Это было быстро, почти яростно. Прерывистое дыхание смешивалось со сдавленными стонами, которые терялись в гулком пространстве ангара. Губы были солеными — то ли от слез, то ли от пота, то ли от вкуса неожиданной победы. Мерцающий экран ноутбука, застывший на открытом файле, был немым свидетелем и соучастником. Прошлое, настоящее и будущее сплелись воедино в этом грубом, животном акте на полу.

Это был не секс. Это был катарсис. Выплеск всего накопившегося страха, гнева, унижения. И осознания — внезапного, ошеломляющего — что они больше не загнанные звери. У них в руках оказался рычаг. Сила. Шанс не просто выжить, а диктовать условия. Их союз скрепляла уже не только страсть и необходимость, но и общая тайна, общее оружие, общая цель.

Под утро Артем снова погрузился в глубокий, восстановительный сон, его дыхание выровнялось, а тело расслабилось, доверяя ей бдение. Алиса не спала. Она сидела, подтянув колени к груди, и смотрела. То на мерцающий экран ноутбука, где был открыт портал в новое будущее. То на лицо Артема — спокойное, почти безмятежное в отсветах синего света, такого обманчивого в своей беззащитности.

Ее пальцы уже не просто лежали на клавиатуре. Они слегка пружинили, будто готовые в любую секунду ринуться в бой, начать печатать приказы, строить планы, запускать сложные механизмы мести и возвращения. Внутри нее все пело от холодной, стальной ясности. Страх отступил, уступив место расчету. Растерянность сменилась стратегией.

Она тихо улыбнулась в полумраке. В этой улыбке не было ни капли счастья или тепла. Это было выражение чистой, беспримесной решимости. Хищника, учуявшего наконец слабину в противнике и уже знающего, как ею воспользоваться.