Поздний вечер затянул спальню синими, густыми тенями. Единственный источник света — лампа на прикроватной тумбочке — отбрасывал на стены искаженные, прыгающие силуэты, превращая знакомую роскошь в декорации для кошмара.
Алиса сидела на краю кровати, вцепившись пальцами в шелковое покрывало. Действие препаратов делало ее движения вялыми, разобщенными. Мысли плыли, как дым, не желая складываться во что-то осмысленное. Но сквозь химический туман пробивался примитивный, животный страх. Он не имел формы, он был просто чувством — леденящим, тошнотворным предчувствием беды.
Тишину разорвал щелчок открывающейся двери. Негромкий, но отчетливый. Затем — шаги. Медленные, размеренные, неспешные. Шаги хозяина, возвращающегося в свои владения.
Глеб вошел в круг света. Он снял пиджак, расстегнул ворот
