В спальне стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь прерывистым, поверхностным дыханием Алисы. Она лежала на спине, не в силах пошевелиться, уставившись в знакомый узор на потолке. Ее взгляд был пустым, остекленевшим, лишенным всякой мысли.
Разорванное платье сползло с плеча, обнажая синеватые отпечатки пальцев на бледной коже. На щеке алела ссадина. Но физическая боль была далекой, приглушенной, словно доносилась из другой комнаты. Внутри царила иная, куда более страшная пустота. Холодная, ледяная пустота, будто все ее внутренности выскоблили острым ножом, оставив лишь онемевшую, безжизненную оболочку. Она не чувствовала ни стыда, ни ненависти. Только полную, всепоглощающую прострацию и отчуждение от собственного тела, которое больше не принадлежало ей.
Дверь открылась бесшумно. В комнату
