Решала: Цена крови

Глава 3

Будуар тонул в полумраке. Единственным источником света был одинокий торшер, отбрасывающий мягкий ореол на шелковое покрывало. Глубокая ночь за окном была непроглядной и безмолвной.

Алиса сидела на краю кровати, закутавшись в тонкий шелковый халат. В руке она медленно вращала тяжелый бокал с янтарным виски. Лед уже растаял, разбавив напиток, но она не делала ни глотка. Она не могла уснуть.

За день напряжение должно было уйти, сменившись усталостью. Но нет. Под веками будто насыпали песка, а в голове стучало назойливое, тревожное эхо. Перед глазами то и дело вставало уставшее, но спокойное лицо Артема с той фотографии. И тогда в груди сжималось что-то тяжелое и незнакомое.

Она зажмурилась, сделав наконец глоток. Виски обжег горло, но не смог прогнать навязчивые мысли. Наоборот, алкоголь размотал клубок памяти, выпустив наружу то, что она тщательно запирала.

Воспоминания нахлынули внезапно и ярко, словно это было вчера. Его руки. Они могли быть такими же грубыми и сильными, как у Кирилла, работать с металлом, чувствовать оружие. Но с ней... с ней они всегда знали, как стать нежными. Она вспомнила, как эти пальцы, покрытые мелкими шрамами, медленно и почти благоговейно скользили по ее коже, не оставляя синяков и царапин, а лишь мурашки и забытое теперь чувство безопасности. Как они могли успокоить ее одной лишь тяжестью, положенной на плечо. Как его прикосновения говорили не о владении, а о принадлежности друг другу.

Резкий, животный контраст с тем, что было вчера в кабинете, вызвал у нее почти физическую тоску. Холодный, властный секс с Кириллом был лишь способом сбросить напряжение, утвердить свое превосходство, пометить территорию. Это был обмен энергией, борьба, транзакция. В нем не было ни капли того тепла, той взаимности, того немого диалога тел, который когда-то был у нее с Артемом.

Она поставила бокал, и стекло громко стукнуло о мрамор тумбочки. Ей стало холодно. Она потянулась за одеялом, но поняла, что согреться не выйдет. Холод был внутри. Тоска по чему-то безвозвратно утерянному.

Она погасила свет и легла, уставившись в темноту потолка. Но за закрытыми глазами все равно стояло его лицо. И его руки.

Тоска, острая и физическая, сжала горло, перехватила дыхание. Желание и одиночество накатили единой, сокрушительной волной, смывая остатки самоконтроля. Алиса резко сбросила с себя шелковый халат. Ткань бесшумно соскользила на пол. Она легла на спину на холодную шелковую простыню, и ее ладонь сама, почти без участия разума, скользнула вниз по животу, к влажному теплу между ног.

Она зажмурилась, пытаясь вызвать в памяти нужный образ. Но это был не грубый профиль Кирилла, не его властные, пахнущие дымом руки. Нет.

Перед внутренним взором всплыло другое лицо. С твердым, но мягким взглядом. Шрам на брови, который она помнила на ощупь. Она представила его запах — не дорогой парфюм и не порох, а просто чистая кожа, мыло, легкий оттенок металла и бензина, который, казалось, навсегда въелся в его кожу. Она почувствовала призрак его прикосновений — не отметины, не доминирование, а знание. Грубые пальцы, которые умели быть до жути нежными, которые знали каждую клеточку ее тела лучше, чем она сама. Его голос, низкий и спокойный, шепчущий ее имя не как титул, а как… просто ее имя.

Артем…

Ее пальцы двигались быстро, яростно, отчаянно. Она не искала наслаждения, она пыталась достичь ыплеска, короткого забвения, чтобы заглушить ноющую боль в груди, загнать обратно воспоминания, что рвались наружу. Она впилась зубами в свою же губу, стараясь подавить стоны, которые рвались из горла. Ее тело напряглось в дуге, дыхание сорвалось.

Оргазм накатил внезапно и резко, короткой судорожной волной. Имя сорвалось с ее губ с хриплым, сдавленным выдохом:

— Артем…

Но вместо обещанного облегчения, вместо пустоты и покоя, на нее обрушилось другое. Сразу, как ледяной ушат воды. Жгучий, унизительный стыд. Горькое, соленое послевкусие потери. И всепоглощающая, оглушающая пустота, которая оказалась куда страшнее любой боли.

Она упала на спину, раскинув руки. Глаза широко открылись, уставившись в темноту потолка. Сердце бешено колотилось, но внутри была мертвая тишина. По щеке скатилась единственная предательская слеза, исчезнув в волосах.

Одна-единственная мысль, холодная, четкая и беспощадная, пронзила мозг, причиняя боль острее любого ножа:

«Этого больше никогда не будет.»

И это осознание ранило больнее всего.