Решала: Цена крови

Глава 12

Бар «Гараж» был его территорией. Здесь собирались его люди, те, кого он привел в структуру, кто был обязан ему лично. Воздух был густым от сигаретного дыма, дешевого парфюма и запаха пива. Обычно здесь царила разудалая, агрессивная атмосфера братства. Но сегодня вечером все было иначе.

Кирилл сидел в углу, за отдельным столиком, и методично, стакан за стаканом, глушил виски. Он был пьян. Не весело пьян, а мрачно, злобно, опасно. Его лицо было красно, глаза налиты кровью, а взгляд, блуждающий по залу, был слепым и беспощадным. Он в ярости. От унижения, которое нанесла ему Алиса. От присутствия Артема, этого призрака из прошлого, который занял его место. От ее холодности, которая после недолгой оттепели вновь обернулась ледяной стеной.

Его ребята, сидевшие за соседними столиками, поглядывали на него с тревогой. Они перешептывались, пили помедленнее, старались не встречаться с ним глазами. Они знали этого Кирилла. Знакомились с ним в подворотнях, во время разборок. Это была неконтролируемая сила, готовая рвануть в любую сторону.

И она рванула.

Случайный посетитель, какой-то парень в косухе, по пути от бара к туалету слегка задел его стол, едва качнув стакан. Это была мелочь. Ничто.

Для Кирилла это стало спичкой, брошенной в бочку с порохом.

Он вскочил так резко, что стул с грохотом полетел на пол.

—Куда прешь, мудак?! — его рык прорвал шум музыки и разговоров.

Парень обернулся, испуганно поднял руки.

—Да я нечаянно, чувак… Просто проходил…

— Я тебя сейчас «просто пройду»! — Кирилл двинулся на него, его движения были размашистыми, неуклюжими от выпивки, но от этого не менее стремительными.

Он не стал разбираться, не стал выяснять. Его ярость была слепой и всепоглощающей. Он вмазал парню в челюсть, даже не разобравшись. Тот рухнул на пол, опрокинув соседний столик со стеклянным верхом. Звон бьющегося стекла смешался с криками и руганью.

Кирилл не остановился. Он набросился на упавшего, продолжая избивать его — тупо, методично, с животной жестокостью. Его ребята бросились разнимать, но он отшвыривал их, ослепленный бешенством. Он вымещал на этом случайном человеке всю свою злобу — на Алису, на Артема, на весь мир, который перестал ему подчиняться.

Это был не бой. Это было и******е. И все в баре видели не могущественного бригадира, а униженного хищника, крушащего все вокруг в приступе бессильной ярости.

Его оттащили в угол. Дыхание вырывалось из груди хриплыми, свистящими рывками. Косточки на его окровавленных кулаках были сбиты в мясо. Кто-то сунул ему в руку лед, замотанный в тряпку, но он лишь сжал его, не чувствуя холода, ощущая только жгучую пульсацию ярости. Вокруг него образовалась пустота. Даже его ребята отсели, бросая на него тревожные, почти брезгливые взгляды. Он был изгоем в своем же кругу.

Именно в этот момент к его столику подошел невзрачный мужчина в темном пальто. Он двигался бесшумно, словно тень. Его лицо не выражало ровным счетом ничего. Он молча опустился на стул напротив, положил на липкую поверхность стола простой, ничем не примечательный телефон и отодвинул его к Кириллу.

Кирилл мутно посмотрел на него, губы его приоткрылись, чтобы изрычь очередную порцию брани. Но мужчина лишь кивнул на телефон.

— Для вас, — произнес он тихо, и его голос был безжизненным, как у робота.

Телефона зазвонил. Монотонно, настойчиво. Кирилл, не отрывая взгляда от незнакомца, медленно поднял трубку.

— Алло? — его голос прозвучал хрипло и сипло.

— Здравствуй, мальчик, — раздался в трубке спокойный, обволакивающе-гладкий голос. Его нельзя было спутать ни с чьим другим. Глеб.

Кирилл замер, его пальцы сжали трубку так, что пластик затрещал.

— Ты ей больше не нужен, — продолжил Глеб, без всяких предисловий. Его тон был почти отеческим, но от этого не становился менее опасным. — Я видел таких, как ты, десятки. Молодых, голодных, злых. Их выращивают, используют, а когда они становятся слишком амбициозными или просто надоедают… выбрасывают. Как использованную салфетку.

Каждое слово било точно в цель, в самую суть его нынешнего унижения.

— Но у меня для тебя есть место, — голос Глеба стал тише, интимнее. — Поможешь мне вернуть то, что принадлежит мне по праву… и я сделаю тебя главным над всеми её бывшими активами. Над всем, что она у меня украла. Ты будешь больше, чем она когда-либо была. Ты будешь при новом короле.

Это была не просьба. Не предложение дружбы. Это была сделка. Дьявольская, откровенная и идеально рассчитанная на его состояние.

Кирилл сидел, не двигаясь. Он ненавидел Глеба. Ненавидел его старомодные манеры, его спокойную уверенность, все его естество. Но в этот момент он ненавидел Алису и Артема — ее холодное предательство и его снисходительное спокойствие — еще сильнее, до физической боли.

Перед ним был единственный выход. Единственный способ не просто выжить, а отомстить. Получить все, чего он так жаждал.

Он сделал глубокий, дрожащий вдох, все еще глядя в пустоту перед собой.

—Я слушаю, — просипел он в трубку.

Сделка была заключена.

Глухой, полуподпольный бар был надежным местом для разговоров, которые не должны были быть услышаны. Воздух здесь был спертым, пропитанным запахом старого пива и пыли. Кирилл сидел в дальнем углу, за столиком, скрытым в тени. Сделка с Глебом была заключена, план начал приводиться в движение. Но одной пушечной силы было мало. Ему нужна была информация, доступ к которой был только у нее.

Когда дверь отворилась, впуская внутрь узкую полоску вечернего света, он увидел ее силуэт. Марго выглядела уставшей, на ее обычно безупречном лице читалась тревога. Она окинула взглядом зал и, заметив его, на мгновение замерла, словно почувствовав неладное. Но затем, с тяжелым вздохом, направилась к его столику.

— Что тебе, Кирилл? — ее голос звучал устало, без обычной деловой хватки. — Я не в настроении для твоих игр.

— Присаживайся, — он кивнул на стул напротив. — Выпьешь? Не для игр. Для разговора.

Она нехотя опустилась на стул, отодвинув предложенную им рюмку.

— Я видел, как ты на нее смотришь в последнее время, — начал он, его голос был на удивление тихим, почти задушевным. — И я тебя понимаю. Она меняется.

Марго насторожилась, но не прервала его.

— Раньше она была Сталью, — продолжал он, глядя на нее. — Решала, рубила с плеча. А теперь… этот ребенок. Этот бывший. — Он с презрением выплюнул последнее слово. — Она ведет нас всех к пропасти своей сентиментальностью. Рискует всем, что мы строили. Ради чего? Ради призраков из прошлого.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в ее сознание.

— Глеб… — он произнес это имя осторожно, будто пробуя на вкус, — он хочет порядка. Того самого порядка, который мы все помним. Сильного. Предсказуемого. Где каждый знает свое место и получает по заслугам. — Он наклонился чуть ближе. — Он ценит верных людей. А не тех, кто служит лишь фоном для чужих семейных драм.

Он не просил ее предать. Не предлагал перейти на сторону Глеба. Он лишь сеял семя. Сомнение. Ностальгию по старым, ясным временам. Страх перед хаосом, который, казалось, неминуемо надвигался.

Марго слушала, не двигаясь. Ее лицо оставалось непроницаемым, но в глазах, таких уставших и напуганных, мелькнуло что-то… понимание? Признание его правоты? Она отодвинула стул и медленно поднялась.

— Мне пора, — произнесла она глухо, избегая его взгляда.

Она не сказала «да». Но она и не сказала «нет». Она не отвергла его слова с негодованием. Она просто развернулась и вышла из бара, оставив его одного в полумраке.

Зерно было брошено. И оно упало на благодатную, унавоженную страхом и обидой почву. Теперь оставалось только ждать, когда оно прорастет.

Темнота съемной квартиры на окраине города была нарушена лишь холодным синим свечением экрана ноутбука. Кирилл сидел за столом, его лицо, освещенное снизу, казалось вырезанным из камня — жестким и безжалостным. Перед ним лежала флешка — маленький, ничем не примечательный кусок пластика и металла, который стоил дороже, чем все содержимое этой конуры.

Он вставил флешку в порт. На экране возникла папка с зашифрованными файлами. Его пальцы пробежали по клавиатуре, вводя пароль. Это была его месть. Его билет обратно на вершину.

Он открыл файлы один за другим, бегло проверяя содержимое. Все было там.

Расписание прогулок Максима. Точное время, дни, когда няня выводила его в внутренний двор, длительность прогулок. Даже любимые игрушки, которые брали с собой.

Маршруты. Детальные схемы передвижения кортежа, если ребенка куда-то вывозили. Альтернативные пути, запасные варианты, которые он когда-то сам и разрабатывал.

Слабые места в охране. Это был самый ценный груз. Он знал систему изнутри. Знавал каждую брешь, каждую слепую зону камер, которые маскировались под исправные. Он знал график смен охранников, моменты, когда бдительность притуплялась. И он знал, какие из этих уязвимостей не были исправлены после прихода Артема. Более того, он лично саботировал некоторые запросы на усиление безопасности, списывая их на «нецелесообразность» или «излишнюю паранойю». Он создал идеальные ворота для атаки и теперь любезно предоставлял карту к ним.

Он не просто передавал информацию. Он вручал Глебу отточенный кинжал и указывал точно, куда его следует вонзить — в самое сердце крепости Алисы.

Он скачал все данные на флешку, извлек ее и зажал в кулаке. Пластик был холодным, как его решимость.

Через час флешка бесшумно перешла в руки того же невзрачного курьера в безлюдном переходе метро. Ни слов, ни кивков. Только молчаливый обмен.

Кирилл повернулся и пошел прочь, его шаги гулко отдавались под сводами. Он больше не был униженным хищником. Он стал тенью. Невидимым кинжалом в спине у той, которая посмела его оттолкнуть. И он был готов к удару.