- Когда? Приглашу маму посмотреть…на нас.
Его лицо, до того выражавшее лишь холодную, хищную уверенность, исказилось яростью, и чем-то более глубоким и опасным — оскорблённым, личным бешенством. Я нанесла удар не по его власти, а по его собственности, по его представлению о порядке. Рука Шахова, лежавшая на трибуне, сжалась в кулак, костяшки побелели. На мгновение всё замерло.
- Ты… перешла черту.
Он не отступил. Наоборот, прижался ко мне ещё сильнее, вжимая меня к теплому дереву трибуны. Теперь я чувствовала не только жар, но и твёрдый, недвусмысленный силуэт его возбуждения, давящий мне в живот.
- Теперь это не про оценки.
У меня сердце рухнуло в пятки от его угроз. Страшно стало физически.
Его рука поднялась, почти гипнотически. Большой палец коснулся моей нижней губы, грубо оття
