ШахOFF

Глава 9

Внутри особняка царила гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим скрипом паркета под ногами мужчины в спецформе. Он провёл меня не в парадные залы, а по узкому служебному коридору, мимо закрытых дверей, к небольшому лифту. Тот, явно двигался где-то на втором этаже.

- Ожидайте, - бросил сопровождающий и удалился.

И спустя пол часа, когда этот чертов лифт так и не сдвинулся… я устала стоять, и потому села на небольшой диван, прислушиваясь к звукам особняка. Тихо тут как в пустом доме. Может он струсил, подумала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Ну, не буду же я тут всю ночь куковать. Пять минут, и хватит.

Звук тишины разрушило эхо приближающихся шагов. К лифту подошёл молодой мужчина — высокий, с военной выправкой, лет двадцати пяти. От него исходил едва уловимый аромат дорогого парфюма с древесными нотами, смешанный с запахом чистого хлопка и свежевыбритого лица. Идеально подстриженные волосы подчёркивали строгие черты лица.

Он уверенно нажал кнопку вызова лифта. Я почти со смехом и яростью обдумывала сообщать ли ему, что лифт застрял. Усмехнулась фыркнув. Незнакомец никак не отреагировал. Его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он находился где-то далеко отсюда.

Пока ждали, я не могла не разглядывать. Подтянутая фигура, широкие плечи, уверенные движения — выглядело как-то слишком, чрезмерно до неприличия дисциплинировано…. Точный узел галстука, идеально сидящий костюм, ни одной небрежно заправленной складки. Аккуратист хренов…

Когда лифт о чудо, ну надо же…. наконец приехал, он вошёл первым и нажал кнопку третьего этажа. Лифт тронулся. Проехал один этаж…и

…кабинка снова замерла на втором волшебном. Я не выдержала, чувствуя, как раздражение закипает внутри.

— Вы тоже к Шахову?

И тишина…сверчка не хватает…

Меня элементарно проигнорировали… Незнакомец просто стоял, словно статуя, не реагируя. Лицо непроницаемо, в глазах что-то холодное, почти враждебное.

«Кто же ты такой?» — пронеслось в голове.

Невольно сделала движение чуть ближе к нему, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. Чужое молчание воздействовало на нервы, как красная тряпка.

— «Слишком уверенный для обычного сотрудника, слишком спокойный для гостя».

Скрестила руки на груди, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Он пугал меня — не своей силой, а какой-то внутренней пустотой, та читалась в напряженных глазах.

— «Может, родственник? Или кто-то гораздо более значимый?»

Каждое движение просчитано, скупые микро-жесты наполнены скрытой силой.

— Ну и что вы молчите? Думаете, это какая-то особенная игра? Хотите показать, кто здесь главный?

…

— Ладно, — процедила я сквозь зубы, — можете не отвечать.

В его глазах промелькнуло что-то похожее на интерес, но лицо осталось таким же бесстрастным. Я отвернулась, глядя на застывшие цифры на панели лифта, и мысленно выругалась. Похоже, этот день оказался длиннее, чем я ожидала?

«Интересно, — думала я, — кто же ты такой? Личный помощник? Телохранитель? Или, может быть… любовник?»

Лифт стоял неподвижно, словно хищник, затаившийся перед прыжком. Свет лампочки в потолке мигал, отбрасывая на его лицо резкие, искажающие черты тени. Воздух был пропитан запахом чистого крахмала, дорогого мыла и чего-то металлического, холодного, как сталь.

Его молчание действовало мне на нервы, но в этом было нечто большее, чем просто игнорирование. Изучение, медленное и методичное, как у хищника, оценивающего добычу.

— Вы глухой? — мой голос дрогнул, но я заставила его звучать твёрже. — Или ваше высокомерие не позволяет удостоить меня взглядом?

Он наконец обратил на меня внимание — надменно, почти лениво. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на пульсирующей жилке у основания шеи, спустился ниже, к вырезу водолазки. Это было не просто разглядывание — исследование, от которого по коже пробежали мурашки.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, как участилось дыхание. Взгляд чужака был почти осязаемым, тяжёлым, словно он мог видеть меня насквозь.

Он сделал шаг вперёд, сокращая и без того небольшое пространство. Его близость вызывала противоречивые ощущения: холодная маска лица контрастировала с теплом тела, которое я чувствовала даже через одежду.

Когда он наклонился, жаркое дыхание коснулось моей кожи — тихое, ровное, почти интимное. В движении было что-то первобытное, что-то, от чего колени предательски ослабли.

— Ты слишком громко говоришь, — голос низкий, бархатный, лишённый эмоций. — Здесь всё слышно. Каждый твой вздох. И каждое твоё нервное движение.

Нахальные слова повисли в воздухе, тяжёлые, двусмысленные. Я чувствовала, как предательски дрожит тело под его изучающим взглядом, как пульсирует кровь в венах.

Когда он поднял руку, я замерла, не в силах пошевелиться. Его пальцы замерли в миллиметре меня, касаясь панели лифта. Это что контроль? Демонстрация власти над ситуацией? Он совсем охренел?

Наше сближение вызывало странное, почти болезненное напряжение внизу живота. Я уже успела возненавидеть себя за эту нервную реакцию, за то, как тело реагирует на бессовестный молчаливый осмотр.

— Он не сломан, — произнёс он вкрадчиво, почти шёпотом. — Он ждёт.

Ждёт чего? Моего следующего движения? Слова? Падения? Я чувствовала, как внутри разгорается пожар, как желание покинуть лифт борется с беспричинным раздражением похожим на ненависть. Я слишком остро реагировала на его присутствие.

Мужской взгляд скользнул по моим губам, заметил их легкую дрожь, затем красноречиво поднялся обратно к глазам. В тесноте кабины его молчание теперь ощущалось громче любого крика. Вот нафига, я до него доё…вежливые вопросы не преступление… Однако….

Что-то внутри подсказывало — нахал рядом не тот, кем кажется.

— Ждёт, — повторил он, и в низком голосе впервые появился оттенок чего-то, что не было ни льдом, ни камнем. Что-то басистое, утробное, похожее на предвкушение. — Пока ты решаешь. Ты будешь кричать? Или… молчать?

Парень с невыносимой преднамеренностью провёл кончиком пальца не по панели, а по моей руке. Один раз, от запястья до сгиба локтя. Прикосновение вышло лёгким, как паутина, но оно прожигало кожу, оставляя за собой след из мурашек и огня.

— Твое тело уже всё решило за тебя, — заметил он, и его губы изогнулись в едва уловимую, безрадостную черту. — Оно дрожит. Отвечает. И ждёт того же, чего и этот лифт.

Он наклонился снова, его дыхание защекотало мою шею. Я чувствовала, как его близость пробуждает во мне что-то первобытное, запретное. Каждая клеточка тела реагировала на него, предав разум.

Медленно, почти неощутимо его рука скользнула вдоль моей талии, останавливаясь на бедре. Ткань водолазки на груди вдруг показалась слишком тонкой, почти прозрачной под его изучающим взглядом.

— Ты думаешь, я не вижу, как ты реагируешь? — прошептал он, его губы почти касались моего уха. — Твоё тело отвечает на каждое моё движение.

Я сжала кулаки, пытаясь сохранить остатки самоконтроля. Но коварное тепло разливалось внизу живота, заставляя колени подгибаться.

— Я не позволяю, — выдохнула, какой-то предательской дрожью.

— О, нет, ты позволяешь, — губы изогнулись в усмешке. — И наслаждаешься этим.

Его рука поднялась вверх по моему бедру, останавливаясь всего в нескольких сантиметрах от запретной зоны. Я чувствовала, как пульс стучит в висках, как кровь приливает к щекам.

— Остановись, — прошептала, как рыба на берегу…

— Почему? — голос чуть хриплый, полный обещания. — Тебе не нравится?

Пальцами он легонько провели по моей шее, вызывая волну дрожи. Я закрыла глаза, пытаясь собрать остатки самообладания. Черт! Что вообще тут происходит?

— Я… не знаю.

— Вот именно, — прошептал он, наклоняясь ещё ближе. — Ты не знаешь. Но твоё тело знает.

Его губы почти касались моих, и я чувствовала, как таю под его взглядом, как растворяюсь в запретном влечении. Лифт всё ещё стоял. Время, казалось, остановилось.

А меня просто бомбило от мысли, что он не просто играет со мной. А изучает. ИЗУЧАЕТ! Пробует на вкус мою реакцию, наслаждаясь каждой секундой вынужденного общения.

- Так, руки убрал! Живо! Иначе я пожалуюсь хозяину дома! Он тебя быстро сотрёт в порошок! Понял?

Движения замерли. Рука на моем бедре не убралась, но и не продвинулась дальше. Вместо этого его пальцы слегка впились в ткань, зафиксировав на месте. Усмешка не исчезла, но в потемневших глазах промелькнуло что-то острое, холодное. Вот, где он прячет ярость.

— Хозяин дома? — он произнес слова странно, растягивая каждый слог, как будто пробуя на вкус. — Интересно. Ты говоришь о Шахове.

Незнакомец наклонился еще ближе. Теперь его губы были в сантиметре от моих. Я чувствовала их тепло, ощущала, как каждое слово отдается вибрацией в моем собственном теле.

— И ты думаешь, он будет спасать тебя? От меня? — Его голос упал до опасного шепота. — Милая. Он тебя сюда и прислал. Чтобы я... оценил. А ты показываешь себя с самой интересной стороны.

Его свободная рука поднялась и легким, почти невесомым движением обхватила мою шею. Не сжимая. Просто держа. Контролируя. Осталось только притянуть и …