Антон
Я не помню, как кричал. Помню только, как в один момент тишина сменилась воем — таким низким, вибрирующим, от которого зубы начинали ныть. Самолет перестал быть машиной, он стал живым существом, которое умирало.
Когда нас начало швырять, все тело сжалось в пружину. Каждая мышца горела от напряжения. Я чувствовал, как ремни впиваются в плечи, пытаясь распилить меня пополам, но мне было плевать. Моей единственной точкой опоры была Оля. Я видел ее лицо — белое, с распахнутыми от ужаса глазами, и этот взгляд прожигал меня насквозь. Я чувствовал ее дрожь всей кожей, даже через слои одежды, и это было хуже, чем сама смерть.
Потом начался этот адский скрежет. Звук разрываемого металла — это не просто звук, это вибрация, которая проходила через кости. Казалось, что самолет разрывают на ча
