Держи меня, волк

Глава 3

Оля

Эту ночь я не спала. Я лежала в темноте, уставившись в потолок, и в сотый раз прокручивала в голове содержание письма. Зачем? Почему я? Почему ассистент, ведь я дизайнер?

Стены в моей квартире казались тоньше бумаги, а каждый шорох в подъезде — грохотом. Я не знала, что надеть. Мой единственный приличный костюм — пиджак, который видал лучшие времена, и брюки, которые слегка растянулись на коленях. С вечера я выгладила рубашку до безупречности, хотя руки дрожали так, что утюг опасно лязгал по доске.

Кофе ушел в никуда, я едва сделала два глотка, прежде чем меня замутило от нервов. Зеркало в прихожей показывало бледную, изможденную девушку с синяками под глазами, которые ни один консилер не мог скрыть. «Соберись, Оля, — шептала я себе, вглядываясь в собственные зрачки. — Ты либо получишь этот шанс, либо окончательно превратишься в ничто».

Дорога до «Вертекса» показалась мне походом на эшафот. Я вышла из дома на полтора часа раньше, чтобы не опоздать ни на секунду. В метро меня колотило. Люди вокруг казались счастливыми, свободными, нормальными — а я сидела, вцепившись в папку, и чувствовала себя приговоренной.

Когда я вышла из автобуса и подняла голову, небоскреб «Вертекса» показался мне стеклянной скалой, уходящей в облака. Он сиял, холодный и неприступный, словно насмехаясь над моей нищетой.

В холле я потерялась. Зеркальные полы, бесконечные стойки из полированного камня, люди, шагающие с такой уверенностью, будто владеют миром. Я подошла к высокой стойке информации. Мой голос, вопреки ожиданиям, не дрожал, но прозвучал непривычно глухо:

— Здравствуйте. Я… я на собеседование. Ольга Ольховская.

Девушка за стойкой, безупречно уложенная и холодная, как лед, даже не подняла глаз, пока не вбила что-то в компьютер.

— Личный помощник? — спросила она так же сухо.

— Да.

Она коротко кивнула стоящему неподалеку парню в строгом черном костюме. Тот подошел бесшумно, его взгляд скользнул по моему поношенному пиджаку, и мне захотелось провалиться сквозь землю.

— Пройдемте, — бросил он, даже не пытаясь улыбнуться.

Мы вошли в лифт, и я затаила дыхание. Уши заложило от скорости движения. Каждая секунда подъема казалась вечностью. Когда двери открылись на верхнем этаже, меня встретила тишина, какой я никогда не слышала — вакуум, в котором чувствуется лишь присутствие власти.

Парня, который меня провожал, сменила секретарь. Она указала на тяжелую, обтянутую темной кожей дверь.

— Антон Викторович ждет. Пожалуйста, проходите.

Я осталась одна перед дверью. В горле пересохло так, что трудно было сглотнуть. Я чувствовала, как кровь стучит в висках, заглушая шум в коридоре. «Спокойно, Оля. Тебе просто нужна работа. Просто работа».

Я положила ладонь на холодную металлическую ручку. Она поддалась неожиданно легко. Дверь тихо приоткрылась, и я сделала первый шаг в кабинет.

Антон Викторович сидел за столом, спиной ко мне, глядя в панорамное окно. Он даже не обернулся, но я почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной мороз. Мой приход не остался незамеченным.

Он медленно развернулся в кресле. Его движения были плавными, отточенными до автоматизма, но в каждом жесте сквозило напряжение, способное искрить при прикосновении. Я замерла, не зная, куда деть руки. Он был… пугающе идеален. Дорогой серый костюм идеально сидел на широких плечах, белая рубашка контрастировала с темным тоном кожи, а глаза — холодные, почти льдистые — напоминали два куска полированного обсидиана.

Он не предложил мне сесть. Он просто смотрел. Долго, изучающе, так, будто видел не просто девушку в старом пиджаке, а что-то, что было спрятано глубоко внутри меня.

— Ольга Ольховская, — его голос, низкий и густой, как патока, заполнил кабинет. — Три года стажа, работа в дизайн-студии «Гамма», увольнение по статье. Почему такая талантливая… — он сделал паузу, насмешливо взвешивая слово, — …неудачница пришла в «Вертекс»?

— Я здесь ради работы, — выдавила я, чувствуя, как внутри все сжимается от несправедливости. — Стаж и опыт у меня есть. Статья — это ошибка.

Он хмыкнул, откинувшись назад. В кабинете повисла удушливая тишина. Я нервно переминалась с ноги на ногу, не понимая, что происходит. Где HR-менеджеры? Где тесты? Где вопросы о моих сильных и слабых сторонах? Это не было похоже на собеседование. Это было похоже на допрос в гестапо, проводимый человеком, который явно был на грани срыва.

Он вдруг резко встал. Его движения были слишком порывистыми, слишком агрессивными для человека его статуса. Он обогнул массивный стол и направился ко мне. Я непроизвольно втянула голову в плечи. Он проходил мимо — близко, слишком близко, — и волна тепла, исходящая от него, дошла до меня. Он остановился в полушаге за моей спиной.

Я чувствовала его присутствие физически: как будто в комнате стало нечем дышать. Гробовая тишина длилась вечность. А потом он замер.

— Господи… — едва слышный шепот раздался у меня над ухом.

Я обернулась, рискуя встретиться с ним взглядом. Антон стоял, вцепившись в спинку кресла так, что побелели костяшки. Его зрачки расползлись, заполняя почти всю радужку, превращая глаза в две черные воронки. Он выглядел как человек, принявший что-то запрещенное, или как кто-то, кто борется с приступом дикой, нечеловеческой боли.

— Вы в порядке? — голос мой дрогнул. — Вам… нужно воды?

Он медленно повернул голову. Его взгляд скользил по моему лицу так жадно, так откровенно, что мне стало не по себе. Он не смотрел на мои глаза, он всматривался в мою кожу, в мои губы, в то, как я дергаюсь от страха.

— Не нужно, — прохрипел он, возвращая себе подобие контроля. Он был на грани, я видела это по тому, как ходуном ходили мышцы на его челюсти, как он судорожно сглатывал. — Просто ответь мне на один вопрос: как долго ты была готова терпеть этот ад, прежде чем решилась прийти ко мне?

— К вам? — я непонимающе нахмурилась, отступая на шаг. — Я пришла на вакансию ассистента в холдинг.

— Ассистента, — он издал короткий, горький смешок и сделал еще один шаг ко мне, окончательно лишая пространства. — Ты даже не представляешь, насколько ты права. Ты теперь — часть моей жизни, Ольга. Нравится тебе это или нет.

Я стояла, вжавшись в край его стола, и понимала одно: здесь нет никакой логики. Никакой нормальной работы. Я попала в ловушку, из которой выход мне пока был неизвестен. А он продолжал смотреть на меня своим безумным, голодным взглядом, и я испугалась, что он сейчас просто кинется на меня — не из ненависти, а из какого-то странного, дикого порыва.

Я сглотнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Его близость была осязаемой, как электрический разряд, пронизывающий воздух между нами. Он выглядел как человек, который не спал неделю, как зверь, запертый в тесной клетке собственного эго.

— Вы ведете себя… странно, — решилась я, чувствуя, как дерзость, от которой я так долго пыталась избавиться, снова пробивается наружу. — Если вам нужен ассистент, давайте поговорим о функционале. Если вы хотите поиграть в странные игры или пугать меня своим безумным видом, то, боюсь, я ошиблась дверью.

Антон замер. На секунду в кабинете стало настолько тихо, что я услышала гул кондиционера. Он медленно выпрямился, и ледяная маска вернулась на свое место — в глазах снова блеснул холодный обсидиан.

— Ошиблась дверью? — он прошел обратно к своему креслу, на ходу расстегивая верхнюю пуговицу рубашки — видно было, что ему физически тесно в этом помещении. — Ты попала в единственное место в этом городе, где тебе предложат больше, чем ты заслуживаешь.

Он открыл папку на столе и развернул ее ко мне.

— Зарплата — триста тысяч. Бонусы по результатам квартала. Полная медицинская страховка и квартира. Корпоративная, недалеко отсюда. Все расходы — на компании.

Я задохнулась. Цифры прыгали перед глазами, как насмешливые чертики. Триста тысяч? Квартира? После моих крошек на выживание это походило на бред сумасшедшего. У меня пересохло в горле. Любая нормальная девушка на моем месте увидела бы здесь подвох, но во мне вопил здравый смысл, смешанный с острой, колючей нуждой.

— В чем подвох? — голос мой дрогнул. — Вы не берете на работу по объявлению людей с волчьим билетом в трудовой. Вас не смущает Андрей, не смущает моя статья?

— Меня смущает только твое нежелание подписать контракт прямо сейчас, — он подался вперед, положив ладони на столешницу. Его пальцы нервно постукивали по дереву. — Ты мне нужна, Ольга. Мне плевать на твои прогулы, на твои ссоры с бывшим начальником и на то, что о тебе думают бюрократы. Ты берешься за работу, переезжаешь сегодня же, и с этой минуты ты работаешь только на меня.

Я смотрела на него, понимая, что это ловушка. Условия были слишком сказочными для такой, как я. Но перед глазами встали счета, которые уже невозможно оплатить, и коллекторы, которые завтра могли выломать мою дверь. Этот человек был не в себе — его дерганые движения, этот жадный, почти маниакальный блеск в глазах… Это было опасно.

— У меня нет выбора, верно? — я посмотрела на него в упор. — Вы же понимаете, что я сейчас соглашаюсь только потому, что мне нечего терять?

— Именно поэтому ты здесь, — он улыбнулся, но улыбка эта была такой пустой, что мне стало холодно. — Выбор есть всегда. Ты можешь уйти прямо сейчас и вернуться к своей гречке и долгам. Я не буду тебя удерживать силой.

Он театрально обвел рукой дверь. Ждал. Проверял.

Я перевела взгляд на логотип «Вертекса» на его ручке. Это был мой единственный шанс выбраться из той ямы, которую рыли мне полгода.

— Где расписываться? — тихо спросила я, чувствуя, как внутри что-то безвозвратно надламывается.

Антон протянул мне договор. Его пальцы, когда он передавал бумагу, на мгновение коснулись моей руки. По коже пробежала волна жара, и он, кажется, снова дернулся, едва заметно втянув носом воздух около моего плеча.

— Умница, — прошептал он, и от звука этого шепота у меня по спине пробежали мурашки такого масштаба, что захотелось бежать из этого кабинета без оглядки. — Теперь ты моя... помощница.