Держи меня, волк

Глава 4

Антон

Я не спал. Это слово даже близко не описывало мое состояние. Я не жил — я существовал в режиме ожидания, где каждая секунда отсчитывалась метрономом, стучащим в висках. Мой внедорожник был припаркован в тени дворовых деревьев, напротив её окон. Пятый этаж, единственное окно, где до рассвета металась беспокойная тень.

Я видел, как она ходила из угла в угол, как садилась, как снова вставала. Я чувствовал её тревогу — не как запах, а как электрический разряд, проходящий через салон машины. Мой зверь внутри не просто рычал, он орал, требуя выбить эту чертову подъездную дверь, ворваться в квартиру и запереть её внутри, подальше от мира, от чужих глаз, от самой мысли, что она принадлежит кому-то, кроме меня.

Когда дверь подъезда наконец открылась, я перестал дышать. Она вышла — маленькая, хрупкая, кутающаяся в пальто, которое выглядело почти невесомым в этот промозглый холод. Ветер донес до меня её запах. Горький шоколад, полынь, нечто чистое и сводящее с ума. Это была она. Однозначно.

Я медленно тронулся с места, следуя за ней на безопасном расстоянии. Она шла к метро, и я, человек, привыкший управлять потоками капитала и корпоративными судьбами, сейчас с трудом удерживал руль, чтобы не вывернуть на тротуар. Меня выворачивало от ярости. Люди проходили мимо неё, толкали в плечи, на неё смотрели — какие-то мелкие, ничтожные существа. Каждый взгляд, каждый случайный контакт был для меня оскорблением.

Она спустилась в подземку.

Я ударил по рулю, чувствуя, как внутри всё закипает. Зверь бешено скребся, требуя немедленного обладания. Взять. Присвоить. Забрать себе. Мой разум, холодный и расчетливый, с трудом натягивал узду. Нельзя. Не сейчас. Если я напугаю её сейчас, если сброшу маску — она убежит так далеко, что даже мой нюх не поможет. Она должна прийти сама. Она должна верить, что это её решение.

Я развернулся, выжимая педаль газа в пол. Нужно было добраться до офиса раньше, нужно было подготовить почву, надеть маску холодного директора и ждать, когда она сама войдет в мою клетку.

Когда я вошел в свой кабинет и плотно закрыл дверь, я почувствовал, как стены начинают давить. Я сорвал галстук, бросил его на стол и подошел к панорамному окну. Город внизу казался мне теперь не полем для игры, а грязной помойкой, в которой я нашел свой единственный алмаз.

— Скоро, — прорычал я в пустоту, и мой собственный голос показался мне чужим, звериным.

Я прикрыл глаза, представляя, как через пару часов она войдет в эту дверь. Как она будет нервничать, как её голос будет дрожать. Я буду смотреть на неё, буду впитывать этот запах, и каждый раз буду напоминать себе: она здесь, в моем пространстве. Она никуда не денется. Моя самка.

Я прижал ладони к холодному стеклу. Мои пальцы слегка подрагивали. Зверь внутри притих, предвкушая охоту. Она шла сюда, сама, в мои руки. И когда она окажется в этом кабинете, я позабочусь о том, чтобы больше ни один человек в этом городе не посмел даже косо посмотреть в её сторону. Никогда.

Когда дверь тихо приоткрылась, пространство моего кабинета, до этого момента казавшееся мне слишком просторным и холодным, внезапно сжалось до размеров нескольких квадратных метров вокруг неё. Мой зверь в одно мгновение перестал метаться, заняв выгодную позицию, готовясь к прыжку.

Она вошла.

Первым, что я почувствовал, был не страх, не решимость, а запах. Он пропитал её одежду, её волосы, саму её кожу. Полынь, нагретая солнцем, горький шоколад и что-то неуловимо домашнее, от чего у меня в легких едва не случился спазм. Это был не просто парфюм, это был сигнал, вшитый в мой генетический код на уровне инстинктов. Она пахла домом. А точнее, так, как должен был пахнуть мой дом.

Я продолжал смотреть в окно, чувствуя спиной, как она замерла на пороге. Я слышал, как частится её пульс — этот дробный, испуганный звук доносился до меня четче, чем шум лифта в коридоре.

Я повернулся, намеренно растягивая момент, наслаждаясь тем, как она вжимает голову в плечи. Она выглядела измотанной, её пиджак был старым, а глаза — огромными, полными усталости и затравленного ожидания. И в этот момент я понял: этот взгляд предназначен только мне.

Когда я встал и прошел мимо неё, меня накрыло. Концентрация её аромата была почти невыносимой. Я прошел в сантиметрах от её плеча, специально замедляясь, чтобы вдохнуть этот воздух полной грудью. Я едва не застонал вслух. Это было равносильно тому, как если бы я внезапно глотнул ледяной воды после десяти лет в пустыне. Мои зрачки, я знал это, уже давно провалились в черноту.

Я физически ощущал, как каждый нерв в моем теле тянется к ней. Руки непроизвольно сжались, пальцы свело от желания коснуться её шеи, прочертить линию от скулы до воротника, просто чтобы убедиться — она настоящая, у неё теплая кожа и живое, бьющееся сердце.

— Господи… — прошептал я, едва сдерживая рык, когда аромат ударил в голову с новой силой. Я не мог позволить ей уйти. Отпустить её сейчас значило бы совершить худшее в моей жизни.

Она стояла передо мной, маленькая, дерзкая, сломленная этим городом, даже не осознавая, что она только что пересекла невидимую черту. В моих глазах она уже была моей. Каждый вдох, каждый её взгляд, каждое движение — это было моим правом собственности, которое я собирался доказать ей в кратчайшие сроки.

Я смотрел на неё — на её искусанные губы, на её дрожащие пальцы — и понимал: я не дам ей вернуться к прежней жизни. Я не просто найму её, я заберу её жизнь. Я стану её единственным миром, её единственным законом, её единственным пристанищем. Она ещё не знала, что дверь за ней закрылась навсегда. Она думала, что пришла на собеседование, но на самом деле она просто вернулась к владельцу, которому принадлежала с самого момента своего рождения.

— Ты теперь моя, — это прозвучало внутри меня как клятва, как приговор, как единственная истина, которая имела смысл. Я выдохнул, окончательно смиряясь с тем, что зверь никогда больше не даст мне покоя без неё рядом.

Я смотрел, как она вжимается в край стола, пытаясь защититься от невидимого давления. Она не понимает. Она думает, что это деловой контракт, а я уже вижу нас, запертых в этом небоскребе, где я буду каждый час вдыхать её запах, доводя себя до безумия.

— У меня нет выбора, верно? — спросила она, когда осознала, что сделка слишком выгодна, чтобы быть правдой.

Этот момент стал решающим. Она стояла передо мной, маленькая и упрямая, и в её глазах я видел остатки гордости, которые мне предстояло медленно и методично выжигать. Когда она спросила, где расписываться, я почувствовал, как внутри меня что-то окончательно разорвалось. Это была победа. Самая чистая и самая жестокая из всех, что я одерживал в бизнесе.

Я протянул ей ручку. Мои пальцы, когда они коснулись её кожи, ударило током. Я едва удержался, чтобы не схватить её за запястье и не притянуть к себе, прямо на этот стол. Это движение было почти животным, я видел, как она вздрогнула, как её дыхание сбилось в рваный ритм. Она чувствует меня. Она боится, но её природа откликается на мою.

— Умница, — мой голос прозвучал как хриплый рокот. Я хотел произнести это холодным, начальственным тоном, но в нем проклюнулась собственническая нежность, от которой у самого перехватило дыхание.

Я наблюдал, как она ставит подпись. Её рука дрожала. Каждая черточка — это печать, подтверждающая, что она больше не принадлежит этому городу. Она принадлежит «Вертексу». Она принадлежит мне.

Когда она закончила, я забрал бумагу, намеренно задерживая свою руку на её ладони чуть дольше, чем того требовали приличия. Её кожа была прохладной, почти ледяной, и я почувствовал непреодолимое желание согреть её своим телом.

— Это будет самый сложный и самый прибыльный проект в твоей карьере, Ольга, — я обошел стол и встал совсем рядом. Я видел, как она непроизвольно задержала дыхание, когда я оказался в её личном пространстве. — Тебе предоставят квартиру сегодня же. Вещи можешь не собирать, у тебя будут новые.

Я хотел увидеть её реакцию на то, что я фактически стираю её старую жизнь. Она всё еще смотрела на меня с недоверием, с этой своей дерзкой, уязвленной хрупкостью.

— Антон Викторович, мне нужно время, чтобы закрыть все дела, — начала она, но я прервал её коротким взмахом руки.

— Твои дела теперь — это я. Забудь про все, что было до этого утра. Считай, что твоя жизнь началась в тот момент, когда ты вошла в этот кабинет.

Я подошел еще ближе, почти касаясь её. Я позволил себе вдохнуть её аромат максимально близко — у самой линии роста волос. Она замерла, парализованная, как кролик перед удавом. Я видел, как расширяются её зрачки. Она не понимала, что со мной, она думала, что я странный, дерганый, больной. Она не видела того, что видел я: свою пару, которую я больше никогда не выпущу из виду.

— Иди к секретарю, она оформит пропуск. Вечером за тобой пришлют машину. Не опаздывай, Оля. Я не люблю ждать, — сказал я, отстраняясь.

Я смотрел, как она выходит, как её плечи распрямляются под гнетом осознания того, во что она ввязалась. Дверь закрылась. В кабинете снова стало тихо, но для меня он был наполнен её присутствием до самых краев. Я подошел к тому месту, где она стояла, закрыл глаза и с силой втянул воздух. Она здесь будет каждый день.

Мой зверь, до этого рвавший меня на части, теперь был сыт и спокоен. Он знал: охота окончена. Началось обладание.