Антон
Когда я увидел, как эта чертова десятитонная махина кренится, мир для меня схлопнулся до размеров одного человека. В мозгу что-то щелкнуло — холодный расчет, графики, отгрузки, субординация — всё это вылетело в трубу в долю секунды.
Я не помню, как сорвался с места. Я помню только ужас. Это не был страх за компанию или прорыв на объект. Это было чувство, будто у меня из груди с корнем вырывают сердце. Я впервые в жизни почувствовал, как мир остановился, а потом с грохотом рухнул там, где стояла она.
Когда я вцепился в неё и дернул назад, во мне бушевал такой коктейль из адреналина, ярости и облегчения, что руки сами собой затряслись. Я впечатал её в себя — жестко, почти болезненно, — чтобы убедиться, что она настоящая, что она дышит, что её тепло пробивается сквозь этот проклятый
