Держи меня, волк

Глава 15

Антон

Я стоял у окна своего кабинета, вглядываясь в огни вечерней Москвы, и медленно, с наслаждением цедил виски. В голове снова и снова прокручивались сцены последних дней. Её испуг в гостиной, её попытки отстраниться, когда я непроизвольно оказывался слишком близко — всё это было не просто активом, нет. Это была природа.

Она сопротивлялась.

Мое отражение в стекле усмехнулось. Обычная женщина на её месте уже давно бы попала под моё влияние — инстинкты нашего вида работают безотказно, если дать им немного пространства. Магия притяжения, связь, которую не разорвать никакими доводами рассудка, должна была сработать ещё в первые дни. Мы проводим вместе почти двадцать четыре часа в сутки: мой запах рядом, мой голос у неё в ушах, моя воля, направляющая каждый её шаг. Почему она до сих пор пытается ставить барьеры?

Вариантов было два. Либо процесс её «пробуждения» затянулся из-за её упрямого человеческого воспитания — этих нелепых установок о независимости, которые она впитала, живя в нищете, — либо она сознательно борется с тем, что чувствует.

И второе мне нравилось куда больше.

Гнев? Нет, я не злился. Злость — удел тех, кто боится потерять контроль. Я же был абсолютно уверен в результате. Меня забавляло наблюдать за её внутренней борьбой. Она пытается убедить себя, что это просто работа, что она просто ассистент, но я видел, как расширяются её зрачки, когда наши взгляды встречаются. Я чувствовал, как меняется тембр её голоса, когда она делает вид, что спокойна. Она уже чувствует меня. Она уже принадлежит мне на базовом, инстинктивном уровне, просто её сознание отчаянно пытается удержать привычный мир, который начал рушиться в ту самую минуту, когда я вошел в её жизнь.

Она сопротивляется не мне. Она сопротивляется тому, кем ей суждено стать рядом со мной.

Это даже интриговало. Стало ли это своеобразным спортом? Волк не должен спешить. Самое сладкое в охоте — это момент, когда добыча понимает, что бежать некуда, и начинает сама искать контакта. Она пытается отстраниться, когда я касаюсь её плеча, но я-то знаю — в ту же секунду внутри неё всё сжимается от тяги ко мне, которую она пока даже не может назвать по имени.

В Норильске, где холод будет подталкивать нас друг к другу, где любая дистанция станет опасной для жизни, эта её стена рухнет быстрее. Она поймет, что единственный источник тепла в этом ледяном аду — это я. И тогда ей не останется ничего, кроме как полностью сдаться.

Мой зверь внутри, дремавший до этого времени, довольно потянулся. Он чувствовал её страх, её замешательство и, самое главное, её нарастающее желание. Пусть сопротивляется. Чем дольше она будет строить свои баррикады, тем слаще будет момент, когда я, одним движением, сравняю их с землей. Всё идет по плану. Медленно, тягуче, неотвратимо. Она — моя пара, и она еще не знает, какое счастье ждет её в тот миг, когда она наконец перестанет бороться и по-настоящему вдохнет запах своей судьбы.

Мы выходили из офиса поздно, когда коридоры «Вертекса» уже почти опустели, погрузившись в полумрак. Я шел на полшага позади, привычно наблюдая за каждым ее движением, за тем, как она поправляет сумочку, как уверенно стучит каблуками. Мой зверь внутри дремал, довольный близостью своей пары, но всегда готовый к прыжку.

Внезапно одна из боковых дверей, ведущих в технический блок, с грохотом распахнулась прямо перед лицом Ольги. Кто-то из сотрудников, явно не глядя, нажал на ручку с размаху. Дверное полотно, тяжелое, с металлической окантовкой, прорезало воздух, целясь ровно ей в лицо.

Ольга дернулась, издала короткий, сдавленный звук и в панике отпрянула назад, влетев мне прямо в грудь.

Моя реакция была быстрее мысли. Я даже не осознал, как выбросил руку вперед. Мои пальцы впились в край летящей двери, остановив ее рывком, от которого завибрировали петли. Металл замер в миллиметрах от ее бледного лица. Весь мир на секунду сжался до этого расстояния — до запаха ее волос и ее горячего, прерывистого дыхания.

Я стоял, обнимая ее со спины, надежно прикрывая собой, чувствуя, как она вся вибрирует от адреналина.

— Тише, — я прошептал это почти в самое ее ухо, стараясь, чтобы мой собственный рык не прорвался сквозь человеческий голос.

Ольга обернулась в моих руках, наткнувшись на меня испуганным, распахнутым взглядом. Ее сердце под моей ладонью, лежащей на ее плече, колотилось как бешеное. Дрожь пробежала по ее телу, мелкая и частая, будто ее ударило разрядом тока.

«Испуг, — отметил я про себя, чувствуя, как ее пульс отдает в мои пальцы. — Просто адреналин».

Но тут она посмотрела на меня. В ее глазах не было пустоты или чистого ужаса. Там было нечто другое: узнавание, глубокое и почти болезненное. На долю секунды она не отстранилась, а подалась ко мне, инстинктивно ища защиты, признавая во мне не просто коллегу или начальника, а что-то единственное, что может удержать этот мир от краха. Связь. Она пробила броню ее логики, и я почувствовал, как этот импульс отозвался во мне жаркой волной.

Я довольно усмехнулся внутренне. Моя. Она не просто боится — она тянется.

Я отпустил дверь, и она с глухим стуком вернулась на место, но прежде чем кто-то успел появиться из-за нее, я придал голосу максимально холодный, стальной оттенок. Я должен был отыграть роль.

Из-за двери выскочил один из младших курьеров, бледный как полотно.

— Простите! Я не… я не видел!

Я шагнул вперед, заслоняя собой Ольгу, и мой голос ударил по стенам коридора, заставляя парня вжать голову в плечи.

— Ты не слепой, ты просто безответственный, — ледяным тоном процедил я. — Ты мог превратить человека в инвалида. Еще один такой выход, и я лично прослежу, чтобы ты больше у нас не работал. Свободен.

Парень исчез так быстро, будто его ветром сдуло. Я обернулся к Ольге. Она все еще стояла, прижимая ладони к груди, пытаясь успокоить дыхание.

— Ты в порядке? — я постарался сделать голос чуть мягче, но внутри меня всё ликовало.

— Да… — она выдохнула, глядя на меня снизу вверх. — Спасибо, Антон Викторович. Вы… вы были очень быстры.

— Я всегда рядом, Оля. Запомни это, — я позволил себе на секунду задержать руку на ее плече, чувствуя, как она невольно впитывает мое тепло. — Поедем домой. Нам нужно отдохнуть перед Норильском.

Она лишь кивнула, не отрывая взгляда от моих глаз. Она была обескуражена тем, что случилось, но я знал: этот случай стал еще одной трещиной в ее защите. И я обязательно использую эту трещину, чтобы в поездке превратить ее в пропасть, из которой не будет выхода.

Весь остаток вечера прошел как в трансе — для неё, и как предвкушение триумфа — для меня. Мы ехали в машине, и в узком пространстве салона воздух казался наэлектризованным. Я вел автомобиль, но мое внимание было почти полностью сосредоточено на ней. Бросая короткие взгляды на пассажирское сиденье, я ловил её состояние.

Она больше не пыталась смотреть в окно или в планшет. Я чувствовал, как её взгляд касается моего лица, плеч, рук, сжимающих руль. Как только я поворачивал голову в её сторону, она тут же отводила глаза, делая вид, что её безумно заинтересовала панель приборов. Но уши её горели алым, а дыхание сбивалось, стоило мне задержать на ней взгляд чуть дольше положенного.

Связь работала. Она действовала на неё, как мягкий, вязкий мед. Она пыталась сопротивляться, одергивала себя, но её инстинкты уже признали во мне хозяина положения, своего защитника, свою пару.

Когда мы поднялись в её квартиру, она двигалась неловко, постоянно поправляя волосы или край жакета, словно пытаясь создать хоть какую-то барьерную зону между нами. Она была смущена до предела. Каждое моё случайное движение заставляло её испуганно вздрагивать. Но это был не тот испуг, что парализует. Это был трепет перед неизбежностью.

— Тебе нужно поспать, Оля, — сказал я, остановившись в центре её гостиной. Мой голос звучал глухо, почти вибрирующе.

Она стояла у окна, обхватив себя руками. При свете ламп её кожа казалась фарфоровой, а глаза — огромными и полными смущения. Она снова случайно поймала мой взгляд, и на этот раз не отвела его сразу. В этой секунде, когда наши глаза встретились, я увидел чистое, неприкрытое влечение, смешанное с ужасом перед ним. Она сглотнула, и я отчетливо расслышал этот звук в тишине комнаты.

— Вы… вы останетесь? — прошептала она, и в её голосе прозвучало не столько опасение, сколько вопрос, выдающий её истинные желания.

Я подошел ближе. Она не отступила, хотя её тело напряглось, готовое дернуться назад в любую секунду. Я поднял руку и, не касаясь её кожи, провел пальцами по воздуху вдоль её щеки. Она подалась навстречу моему жесту, сама того не осознавая, и тут же, спохватившись, плотно сжала губы, заливаясь краской до самых корней волос.

Я был доволен. Более чем.

— Сегодня ты отдохнешь одна, — ответил я, едва сдерживая рычание, которое рвалось из груди. — Нам нужны силы.

Я развернулся к выходу, чувствуя её взгляд на своей спине до самого закрытия двери. Этот взгляд был как электрический разряд, прошивающий позвоночник. Она уже понимала, что происходит. Она уже не могла игнорировать тот магнитизм, что тянул её ко мне.

Я вышел в коридор, сжимая кулаки. Она была напугана, растеряна, но самое важное — она была подцеплена. Оставалось всего несколько дней до момента, когда она сама придет ко мне, больше не в силах выносить эту пытку полумерами. Мой волк внутри довольно скалил клыки, ликуя. Игра в наставника подходила к концу, уступая место чему-то по-настоящему дикому.