Когда дверь за всеми закрылась и я осталась одна, тишина накрыла меня, как крышка гроба. Никогда в жизни мне не хотелось исчезнуть так сильно. Не убежать. Не уснуть. Просто перестать чувствовать.
Я сидела, сжавшись, и ловила себя на страшной, пугающе спокойной мысли: если бы сердце остановилось прямо сейчас, это было бы облегчением. Я молила не о спасении — я молила о конце. Потому что боль внутри была слишком глубокой, слишком настоящей. Она не кричала — она медленно разъедала, оставляя после себя пустоту и пепел.
Перед глазами снова и снова вставал взгляд Валентайна. Тот последний — полный боли, неверия и разочарования. От этого внутри что-то окончательно ломалось. Я больше не плакала. Слёз просто не осталось.
И именно в этот момент дверь распахнулась.
В комнату ворвалась Патрисс.
О
