Я была сама не своя.
Слова Патрисс будто вонзились под кожу и продолжали там жить, пульсировать, жечь. Если умрёшь ты — умрёт и он.
Меня накрыло ледяной волной ужаса. Не абстрактного, не книжного — настоящего, животного. Получалось, Валентайн не просто связал нас. Он поставил себя под удар. Реальный. Окончательный. Ради меня. Ради человека.
Я резко вдохнула, будто только сейчас поняла, что всё это время не дышала. Мысли путались, цеплялись друг за друга, но одна была ясной и неумолимой:
Я не имела права принимать такую жертву. Он не сказал. Он скрыл. Он сделал выбор за нас обоих.
— Нет… — прошептала я, почти не слыша собственного голоса.
Я развернулась и, не помня себя, бросилась прочь. Коридор плыл перед глазами, стены сжимались, шаги отдавались глухим эхом в ушах. Мне нужно было на
