Кровати Муренцова и Елифирия стояли рядом. По вечерам Толстухин любил рассказывать Муренцову о своей жизни.
-Казачья жизнь, что на Дону, что на Яике, что на Кубани ничем не отличается.- Неторопливо излагал Толстухин.- Был мальцом помогал отцу по хозяйству, в ночном коней пас. Хозяйство то у нас большое было.
Мурецов слушая незатейливые рассказы и сам вспоминал отцовское имение, сенокос, выгулку лошадей. Картины прошлого приятно кружили голову. Они были сладостны, как первые и чистые впечатления детства.
Елифирий продолжал:
-У нас в Сибири строгое воспитание было. Бывало, в прощеное воскресенье, перед Великим постом подойдёшь к родителям и в ноги: «Тятяня, маманя, простите меня Христа ради...».
А тятя отвечает сурово «Бог простит, сынок».
-Потом царя скинули и началась чех
