Сын моего босса

Глава 4

— Вас встретят, — произнес он. На долю секунды в его ровной интонации проскользнула чужеродная нота. То ли профессиональное предупреждение, то ли сочувствие к идущему на эшафот.

Кейт поставила ногу на каменные плиты. Дробный хруст гравия под шпилькой ударил по нервам. На открытом пространстве не было ветра, но атмосферное давление ощущалось почти физически, закладывая уши. Она перехватила папку поудобнее, прижимая локоть к ребрам, чтобы унять мышечный тремор. Правая рука осталась свободной — инстинктивная готовность к самозащите.

Массивная входная створка ушла внутрь. На пороге, на фоне холодного студийного света холла, вырисовался высокий, болезненно-худой женский силуэт. Серое платье-футляр, глухой ворот. Лидия Борисовна. Седина, стянутая на затылке так жестко, что кожа на висках натянулась, обнажая геометрию черепа.

Водянистые, хирургически-цепкие глаза прошлись по Кейт сверху вниз. Две секунды — и личный секретарь Брукса сняла полную телеметрию: бренд пиджака, степень напряжения плеч, сбитый ритм дыхания. И цену, которую Кейт заплатит за этот визит.

— Мисс Риччи. — Голос Лидии прозвучал сухо, с едва уловимым гортанным акцентом. — За мной. Мистер Брукс в оранжерее.

Она не повела Кейт через парадный холл. Начался логистический лабиринт. Сначала — тесная, обшитая тусклой медью кабина, поднявшая их на технический уровень. Затем — глухой бетонный коридор, где источником света служили лишь диодные полосы, вмонтированные в плинтус. Геометрия переходов намеренно ломала вестибулярный аппарат, стирая внутреннюю карту здания и забирая контроль над пространством.

В конце маршрута стена расступилась, обнажив капсулу из затемненного стекла и оружейной стали. Больше похоже на шлюз банковского хранилища, чем на лифт. Лидия вжала ладонь в биометрический сканер. Массивные створки разошлись.

— Ваш этаж, — произнесла секретарь, оставаясь снаружи. В ее бесцветных глазах читалась жесткая констатация факта: граница пройдена, теперь ты на его территории.

Лифт пошел вверх с такой тягой, что желудок прилип к позвоночнику. Сквозь тонированное стекло проносились слепые этажи — ряды закрытой чехлами мебели, мертвые, безлюдные пространства. Перегрузка спала. Кабина не вывела ее в очередной коридор — створки разошлись, выплюнув Кейт прямо в эпицентр гигантского кабинета.

Первое, что обрушилось на барабанные перепонки — вакуумная, тяжелая тишина. Второе — агрессивный свет.

Верхний ярус бункера оказался колоссальной теплицей с панорамными окнами и стеклянным куполом. Слепящее дневное солнце било сквозь перекрытия косыми жесткими лучами, прорисовывая резкие тени на полу. Но, несмотря на свет, воздух в помещении оставался выхолощенным, настроенным на температуру серверной комнаты.

В центре, спиной к свету, стояла массивная фигура. Леон Брукс.

Он повернул голову. Солнце выхватило жесткую, архитектурную лепку профиля — тяжелый излом челюсти, выступающие скулы, темные короткие волосы. Когда он сделал шаг из контрового света, Кейт увидела его глаза. Янтарные. Но без медовой мягкости — это был оттенок застывшей канифоли. Радужки сфокусировались на ней с точностью баллистического прицела: ни удивления, ни любопытства. Голый, животный скрининг угрозы.

Брукс развернулся полностью и пошел на нее. Шаг широкий, выверенный, ни одного лишнего движения плеч. При его габаритах он двигался абсолютно бесшумно, съедая метры пространства так, что кислород вокруг него, казалось, выгорал.

— Кто вы? — Тембр опустился до низких, грудных вибраций. Звук ударил по нервам физически. Это был не вопрос, а приказ немедленно обосновать свое право находиться в его зоне. — Вы принесли контракты от тех, кто забрал у моего отца остаток жизни.

Он замер меньше чем в полуметре от нее. Из-за разницы в росте его тень полностью поглотила Кейт, отрезая от солнечного света. От ткани его костюма тянуло жаром крупного мужского тела, смешанным с жестким, въедливым запахом: сандал, дорогая шерсть и статический озон, будто где-то рядом искрил оголенный провод.

Диафрагму свело. Заготовленная юридическая формула, которую она по слогам прокручивала в голове всю дорогу, намертво застряла в пересохшей гортани. Кейт заставила себя не отступить ни на миллиметр, хотя тело инстинктивно требовало разорвать дистанцию от этого нависающего пресса.

Его тяжелый, сканирующий взгляд мазнул по кожаной папке, в которую намертво вцепились ее пальцы, медленно поднялся к шее и зафиксировался на лице. На дне золотых зрачков проступило абсолютное, стерильное презрение.