Леон вернулся — один, как будто кто-то вычеркнул Анну из повествования невидимым ластиком.
Бледность ложилась на него тонкой керамикой: под глазами — синие тени, в зрачках — металл ночной флористики, те самые холодные бутоны, которые не раскрываются ни при каком свете.
Он подошёл, прислонил ладони к краю стола — и она ощутила, как мебель слегка вздрогнула: два магнитных полюса, стол и его запястья, вступили в незримый контакт.
— Игнорируйте её, — сказал он, выговаривая каждую букву так, будто ставил на кончике языка лезвие конверта. — Она здесь больше не появится. Если всё-таки появится — звоните в охрану. Не разговаривайте. Никогда.
В паузе, что вырастала между фразами, Кейт уловила едва уловимую дрожь: крошечную, как вибрацию мобильника в кармане парня на свидании. Он поднял взгляд —
