— Сообщим: источник дохода её дочери компрометирован. Учёба под вопросом. Будущее трещит по шву.
Леон говорил ровно, без апломба, и каждая фраза выходила упакованной в прозрачную обёртку: издали — конфета, вблизи — капсула.
— Он сломается, — добавил он и на мгновение прищурился, будто ловил собственное отражение в линзе её зрачка. — А мы получим доступ. Потом — налоговая. Всё аккуратно, будто анонимка в школьной тумбочке.
Он отодвинул документы к её половине стола — жест почти галантный: «ваша рука, мадам».
— Ваша работа — письмо. Без капельки адреналина. Только факты: холодные, круглые, как кофейные зёрна. И канал найдёте. Я дам контакты. Сегодня.
Встал. Тень скользнула по бумагам, как лёгкая юбка, которую забыли поднять.
— И, Ричи… — голос вдруг пропитался нежным обволакивающим тем
