Ровно в 8:55, когда минутная стрелка ещё дрожала, как паучок на нитке, Кейт переступила порог — и воздух сразу пропитался запахом: не офисной пылью и не дезой «цитрус-фреш», а настоящим, живым ароматом: свежее зерно, горький шоколад, капля бергамота — будто кто-то открыл шторку маленького итальянского окна прямо в её офис.
На столе стояла кружка — белая, без логотипа, но с теплой вуалью пара. Рядом лежал пакетик-коврижка из белой бумаги, аккуратно сложенный, как конверт без адреса. Она развернула: внутри — два тонких кольца черной шерсти, почти воздушных, с аккуратным мысом и резинкой, обшитой тем же цветом, что и полночь за окном. Носки. Компрессионные. «Для полёта до обеда и обратно», — подумала она.
Ни слова, ни значка, ни росчерка пастельного фетиша — только кофе, который, как она зн
