Сын моего босса

Глава 8

Кейт остановилась. Она посмотрела на Брукса, затем на массивную дверь, которая в любой момент могла снова превратить ее в заложницу. Опускаться до словесных перепалок она не собиралась.

Она наклонилась и стянула правую туфлю. Движение было нарочито спокойным, как у хирурга, выбирающего инструмент. Вставила обувь прямо между косяком и стальной панелью, намертво заклинив дверной механизм. Ее выход больше от него не зависел.

Затем Кейт посмотрела Леону прямо в глаза.

— Считаете, что незаконное удержание человека работает вам на пользу? — поинтересовалась она будничным тоном.

Она сняла левую туфлю. Кожаная лодочка удобно легла в ее ладонь. Четыре сантиметра стального супинатора, зашитого в плотную кожу. Вполне рабочий аргумент для пробивания височной кости, если переговоры снова зайдут в тупик.

Босиком, но вооруженная, она сделала шаг обратно к его столу.

Кейт опустила взгляд на матовый прямоугольник металла, затем снова перевела фокус на Леона.

— Всегда такая щедрость к незваным гостям?

Свободной рукой она извлекла из кармана жакета шелковый платок. Накинула его на пальцы и только после этого прикоснулась к визитке, сдвигая ее к краю столешницы. Брукс наблюдал за этой операцией с абсолютно непроницаемым лицом.

— Законность вопрос эластичности, — произнес он. Натяжение его лицевых мышц едва заметно изменилось. Не улыбка, а короткий проблеск темной иронии. — Особенно когда в моем кабинете обнаруживается юрист, обвешанный аппаратурой и бросающийся именами мертвецов. А насчет гостеприимства... мисс Риччи, у вас целы кости, и вы беспрепятственно идете к выходу. В моей экосистеме это высшая форма гуманизма.

Леон откинулся на спинку кресла. Пальцы привычно сплелись в жесткую пирамиду.

— Ткань барьера. Опасаетесь отпечатков? Старик хорошо вас натаскал... или это базовая паранойя?

Кейт чуть вздернула подбородок:

— Или на металле слой флуоресцентного маркера. Чтобы отследить маршрут передачи. А может, контактный токсин. Пакет с документами уйдет в среду.

Он неспешно кивнул. В этом жесте скользнуло нечто похожее на признание — холодное и осторожное, как первый лед. Брукс поднялся, обогнул стол и направился к выходу. Кейт инстинктивно напряглась, когда он прошел вплотную к ней, но он лишь наклонился к дверному проему.

Одним коротким рывком Леон выдернул заклинившую туфлю. Он обернулся и протянул ее Кейт, удерживая за тонкую шпильку.

— Металл чист. Никаких токсинов, только прямой канал связи. — Его голос зазвучал ниже, почти на грани вибрации. — И примите совет. В следующий раз, когда беретесь доставлять послания с того света, выбирайте функциональную обувь. Супинатор — так себе аргумент. Особенно против таких, как я.

Он отступил на шаг, возвращая в радиус ее дыхания кислород.

Кейт забрала лодочку. Губы ее тронула жесткая, невеселая усмешка.

— Томо любил повторять: если получаешь что-то даром, к вечеру отдашь вдвойне. Странно, что с такой философией он не назвал вас Мидасом. Всего доброго, мистер Брукс.

Она уже переступала порог, когда его ровный тон настиг ее спину:

— Проверьте сумку. На случай, если в процессе досмотра я... приложил к вашим бумагам встречный аргумент.

Кейт вышла в приемную, неся туфли в руках. Походка оставалась идеально прямой, несмотря на босые ступни. Секретарь подняла взгляд от монитора. В ее водянистых глазах застыло не скрываемое, препарирующее любопытство.

Она остановилась.

— Что не так, Лидия? — голос прозвучал сухо, с металлической крошкой адвокатской стервозности. — Обычно отсюда выносят ногами вперед? Верните фокус в монитор. Сквозное сканирование нарушает субординацию.

Кейт опустилась на жесткий кожаный диван. Методично обулась. Визитку, все так же завернутую в шелк, убрала во внутренний карман жакета. Секретарь больше не проронила ни звука, лишь поджала тонкие губы, превратившись обратно в статусную мебель.

.

Покинув приемную, она шагнула в кабину лифта. Только когда медные створки с шипением сомкнулись, отрезая ее от периметра Брукса, она позволила себе рваный, судорожный выдох. Пальцы нырнули на самое дно сумки.

Под слоем документов они нащупали тяжелый, холодный предмет, которого там не было утром. Кейт вытянула его на свет диодных ламп.

Массивный серебряный перстень-печать.

Металл был потерт по краям — след многолетнего трения о чужую кожу. Глубокая гравировка: ветвь сакуры, обвитая телом дракона. Она видела этот символ лишь однажды — на архивной фотографии Томо Брукса в окружении японских партнеров. На внутренней стороне кольца виднелась крошечная, нанесенная резцом фракция: «1/2».

Кейт сжала перстень в кулаке. Острые грани рельефа больно впились в ладонь.

Это был не сувенир на память. И не извинение за грубый обыск.

Это был ключ. Пропуск в закрытую зону. И ультиматум, от которого невозможно отказаться.