Сын моего босса

Глава 8

Кейт не сказала вслух, что в этом-то и проблема: открытая дверь — это приглашение, а приглашение — обязательство, а обязательство — новый долг.

Она вышла. Коридор. Лифт. Уличный шум. Только среди потока пешеходов, среди запаха кофе и выхлопных газов, она выдохнула — медленно, до конца, будто спускала воздух из баллона.

Брукс был неправ: она переносила давление плохо. Именно поэтому так остро чувствовала его давление. Слава богу, Майкл предупредил насчёт кольца. Она вернулась в офис. Села за стол. Просто села — будто ставила на паузу весь мир, пока мысли не распутаются.

И ждала. Пока Майкл не подойдёт и не позовёт. Пока не посоветует, а она сама не решит на какую сторону доски встать — ту, где фигуры ходят по правилам, или ту, где правила создают фигуры.

Кабинет Майкла пах старыми фолиантами, выдержанным виски и напряжением, что годами скапливалось в швах кожаной обивки. Он сидел за столом, не поднимая глаз, перебирая четки из желтого нефрита — тяжелые, холодные, как тигровый камень. Ждал.

— Ну? Он принял документы. Что еще? — Он поднял взгляд, и его глаза, обычно хитрые, теперь были затянуты пеленой тревожной серьезности. Он знал Леона Брукса лучше, чем кто-либо.

— Он что-то предложил. Вижу по твоему лицу. Не рассказывай деталей, если не хочешь. Но ответь: это была работа? Постоянная? Внутренняя?

Кейт захлопала ресницами.

— Ты знал? Знал?! — Едва не охнула. — Майкл! Что за чертова игра! Во что ты меня втянул? Отвечай!

Майкл уронил четки на стол с глухим ударом, как будто упало сердце нефрита. Его лицо посерело, стало пепельным и старым. Он не отрицал.

— Старый Брукс… перед смертью попросил об одном. «Если Леон кому-то из твоих предложит работу, пусть это будет самый умный, самый холодный и самый честный». Он знал: сыну понадобится кто-то не из его мира. Якорь в нормальности. Защита от самого себя. И это видимо ты.

Он посмотрел прямо — без привычной хитрости, только тяжёлая правда висела между ними, как груз на тросе.

— Я не втянул тебя, Кейт. Я дал возможность. Самую опасную и самую ценную. Принять или отказаться — твой выбор. Но теперь ты знаешь цену обоих путей. Да… я знал. Старый Брукс был другом, а друзей, даже мёртвых, не предают.

Кейт закатила глаза от возмущения.

О, как благородно! А нечего, что Брукс разобрал — два десятка синдикатов? Он опасен. Параноик. Он не видит иных вариантов, кроме тех, что придумал сам. Властный. Упрямый. Жёсткий. Да, сильный — но тихой гаванью не назовёшь. Когда мне заказывать гроб? Через два года, как он обещал?

Майкл не спорил. Слушал, пока она выплескивала гнев, лицо его оставалось неподвижным, как маска из камня. Потом печально выдохнул.

— Тихой гавани не будет. Леон, как ураган на каждый день. Но гроб… нет. Если бы он хотел тебя у***ь, ты бы уже не дышала. Этот человек разобрал синдикаты, потому что они угрожали его системе. Кейт, он, конечно, параноик, но лишь потому, что мир, в котором он вырос, убивает наивных. Он властен, потому что слабость — смертный приговор.

Майкл подошёл к окну, глядя на город, который знал наизусть.

— Брукс предлагает тебе не работу. Ты же понимаешь, что он предлагает роль. Совесть, которую он подавил. Голос разума, который игнорирует. Самая опасная работа на свете… и, может быть, единственная, что удержит его от превращения в монстра. Выбор за тобой. Но если ты откажешься — закрой эту дверь навсегда. Для него «может быть» не существует. Мы не сможем выстоять против него. И рисковать делом всей моей жизни, я не хочу.