Покер

Глава 8. Саммит 20-ки

— Все равно ее придется потом убрать.

— То есть, как убрать?

— Ну не сразу, конечно. Потом… Найдем способ и место…

— Но зачем? Она ведь… Ее ведь тоже можно было взять из ваших… К чему нам такие… Такие…

— Шоу, ваше величество, должно продолжаться, сами понимаете… А так будет, что смотреть…

Королева откинулась на спинку кресла. Плетеная корзинка для бумаг была завалена фотографиями невест для Чарли. Столько времени было посвящено выбору. Оказалось — выбираем мертвую невесту.

Принц, принцесса… Свадьба…

— Пусть, лучше всего, чтобы это была довольно простая, глупенькая девушка, я сам займусь этим… И чтобы глупость была ее очевидна для всех.

— Что значит, очевидна для всех?

— Чтобы не разгадала нашу тайну, Ли, сами понимаете, нам лишние свидетели не нужны.

— Да какая разница, — в сердцах всплеснула руками королева, — если вы все равно ее убьете.

— Пусть будет шоу, но чтоб не лезла, куда не следует. Красивую, простенькую дурочку…

— А дети, — вдруг напряглась Елизавета. — А дети… Или что — детей не будет?

— А что я могу сделать? Если Чарли евнух, я за него детей не рожу. Плохо присматривали за моим ребенком…

— Тогда, может, невесту вашу? Из ваших?

— Из кого — из моих? Из бастардов? И как вы ее представите своим журналистам?

Собеседник королевы поднялся с кресла. Костюм его немного помялся, но голубая рубашка была идеальна. Золотое пенсне строго смотрело на поникшую и как-то всю обмякшую королеву.

Ему доставляло наслаждение планировать на десятки лет вперед, подсчитывая свои доходы и приобретения. Главное — его прибыль. Прибыль — это и есть прогресс, цивилизация, наука. Он чувствовал себя настоящим кукловодом. Ощущение власти над жизнями, над деньгами, над судьбами…

Вот и судьба английской монархии была у него в руках… Но это все мелочи…

— Дети, дети… — сделал паузу собеседник королевы. — Ну разумеется дети должны быть. Английская монархия должна давать здоровых и сильных детей. Ну родит эта девица от кого-то. Пусть парочку родит…

— А что будет с детьми?

— Дети тоже будут уничтожены…

— Как?

— А как вы себе это представляете? Что я посажу на английский престол каких-то чужих ребятишек? Как только с вами будет все решено, и вы уйдете… — он произнес слово «уйдете», как будто не хотел говорить слово «смерть». Для него смерть и у******о было синонимами. «Уйдете» — звучало естественно и натурально — и это, по его соображениям, должно было успокоить королеву.

— Я уйду? — глаза Елизаветы расширились, капельки пота проступили сквозь слой пудры.

— Вы уйдете, да, — то всю ячейку принца Чарли придется постепенно убрать — детей уберем раньше самого принца.

— А невесту еще раньше…

— Сразу после свадьбы?

— Как детишки начнут подрастать, да там решим по ходу дела… Главное, чтобы ничего не просочилось в прессу… Для того я и существую, чтобы подумать обо всем…

Сколько лет прошло после того разговора? Много… Четверть века…

Розовое платье королевы почему-то серело в зеркале, тускнея от синеватого вечера, мрачно заползающего в спальню Букингемского дворца.

Елизавета посмотрела на столик. Морщинистая рука потянулась за простенькой ниткой жемчуга. Да, именно небольшая нитка жемчуга прекрасно будет сочетаться с кризисом и подчеркнет, что она… Что она…

Что она — что?

Последняя королева английской монархии…

Последняя настоящая королева английской монархии… Кровная королева… Потомок… Королева по крови…

Королева — девственница…

Как ее великая предшественница — тезка.

Слово — есть слово.

Не иметь детей, взять бастардов.

Почему они так настаивали на этих бастардах? Ну что тут непонятного — изгнать чужаков из верхних эшелонов. Никаких чужаков наверху.

И мать ее продала… Нет, не так, их купили. Сохранили… В обмен на наследование трона чужими детьми… приемными…

Пот проступил поверх пудры, как и тогда… С возрастом приступы болезни переносились все тяжелее и тяжелее…

Порфирия…

Кому сказать — никто и не слышал о такой болезни… Наследственная болезнь английских монархов. Чисто королевская болезнь… Она то выскакивала, то пропадала… Но браки внутри рода не редкость — болезнь поражала все чаще и чаще…

Колени задрожали, пот струился уже не только по лицу…

Королева села в кресло перед зеркалом… Симптомы… Она приспособилась к болезни…

Но так и не приспособилась к миру…

А что она могла? Что могла сделать ее мать? Чем они могли ответить этому уверенному, говорящему сквозь зубы, на полутонах…

Зато монархия существует…

Но это уже не их монархия…

И так и не пришлось подержать своего ребенка на руках… Приложить его к груди…

Роскошь…

Для английской королевы это оказалось роскошью…

Елизавета обернулась на комнату… Мрачная, старинная мебель, позолоченные бронзовые рамы…

Склеп? Достояние? Роскошь?

Ротшильды любят коллекционировать весь этот старый хлам…

— И я, как коллекционный экземпляр, доживаю свой век в их коллекции антиквариата, — горько усмехнулась королева — девственница…

Последняя…

Надо брошь. Тут слишком как-то просто. Розовое платье без всяких деталей требовало брошь на плечо…

А что будет дальше?

— Какое мне собственно до этого дело… У меня нет ни детей, ни внуков… — она прошлась по комнате, посмотрела на закрытую дверь.

Все уже так погрязло в негативе, во лжи, в неправильности, уже невозможно ничего сделать… Ничего рассказать…

Как сказать правду?

И кому?

Кто поймет из них, простых и примитивных, что можно выбирать невесту для смерти? Выбирать девушку — невесту, зная, что после свадьбы ее ждет смерть, смерть, как только решат, что роль выполнена до конца, что роль исчерпана…

А ведь пыталась этой девчонке прояснить… Пыталась… Елизавета провела по волосам и тут же отдернула руку, — седые волосы уже были уложены в привычную за столько десятилетий прическу королевы…

Диана ничего не понимала, ничего не хотела знать, ничего не воспринимала, как ограничитель движения…

Как можно былое объяснить, что ее часы в других руках… Живет, пока играет предназначенную ей роль…

А кто решает, когда роль завершена…

Внуки, рожденные, чтобы быть куклами… Когда наступит их черед?

Чарли… Чарли…

Первенец… Его все баловали… Все было позволено первому наследнику-бастарду-приемышу… а он отбил себе яйца…

Любовь к лошадям — печально закончилась для него еще в 12 лет… Вместе с надеждой на внуков…

Лошадей любили и Ротшильды…

Королева открыла верхнюю тумбу стола и стала перебирать заколки… Камни сверкали, слепили, заставляли забываться…

Оргия первой брачной ночи — сыграла на руку — слуга Чарли — стал отцом Уильяма… В пьяном угаре они и не заметили, что между ними девушка…

Все прошло хорошо…

Второй сын тоже был к месту… Гарри…

К месту… Какому месту? К месту на сцене…

О королевской семье должны говорить… Писать, помнить… Шоу должно продолжаться….

Дети… Прикипела она все-таки к этим мальчикам… А они не ротшильдовские… Значит, их уберут, как только придёт время….

Сказка о золушке…

Что эти люди знают…

Выдумывают всякие небылицы, а что они знают о суровости дворцовой жизни? Когда либо ты, либо тебя…

А был ли у нее выбор?

Был ли выбор у матери, когда она согласилась на брак дочери девственницы и усыновление чужих бастардов?

Чтобы стало с ними, если бы они отказались?

Солнце выглянуло из-за серых туч — она поморщилась…

Отказаться… И что тогда? Выжившая из ума старуха, больная порфирией? Сумасшедший дом — вечная клиника?

Сказка о золушке закончилась свадьбой. Свадебная карета была похоронной…

Не слишком ли высокая цена за то, чтобы просидеть жизнь в этом Букингемском дворце и быть королевой?

Глупость… Какой вопрос… Миллионы отдали бы все, чтобы быть на её месте!

Осталась бы я жива сама? — мысль пронзила мозг, но лишь страх появился в глазах.

Сожалеть она не будет, что сделано, то сделано…

Безумный взгляд встретился со своим отражением…

Что стало с моими глазами… Почему в них поселилось безумие?

Порфирия…

А сами Ротшильды… Заполонили мир своими бастардами — и что?

Конечно, — когда все деньги мира в твоих руках… Можно купить и английскую корону…

— Ну нет, она сама не кукла, она настоящая… А куклы — это они — их бастарды… — Это их дети… Не мои.

Она почти прокричала это в лицо своему отражению.

Вот она роскошь–то — иметь здоровых детей, нянчить их на своих руках, прижимать их к своей груди, следя как мягко и нежно причмокивает дитё у…

Здоровая мать и здоровое дитя… Роскошь, которую нельзя купить, нельзя создать, нельзя заработать, нельзя украсть, нельзя…

Чем она так прогневила бога, что он не дал ей этого? Настоящего, подлинного, не разыгранного, ощутить ребенка внутри своего живота, его первый толчок ножкой, биение его сердца, увидеть его слезы на ресничках… Поменять ему пеленки…

Увидеть улыбку своего родного…

Увидеть отражение себя в его глазах…

Увидеть свои губы и глазки в новом маленьком, народившемся…

Увидеть… Нет, узнать себя в его поступках, словах… Чувствах…

Что надо старой одинокой женщине?

Она приколола брошь. Вот теперь хорошо…

Кризис оживил всех… Сегодня надо принимать бастардов — съехались дети, внуки, — кузены — одним словом…

Проклятие…

Когда бог хочет наказать — он лишает разума…

Это неправда…

Глупый не знает о том, что он глуп… Жестокий не подозревает о том, что он агрессивен, жадный думает, что он экономный…

Люди живут в окружении хлама своих старых ненужных вещей, которые они никогда в жизни не возьмут в руки.

Когда бог хочет наказать — он…

Почему она всегда не могла избавится от ощущения, что она хуже всех? Что над ней все смеются? Смеются даже над ее короной…

Когда бог хочет наказать — он лишает человека роскоши…

Здоровая мать со здоровым ребенком…

Ничего не скрывать и не скрываться… Страх…

Да, вот это слово — точно — страх — не отступал ни на минуту…

А за что, казалось бы, уже чего боятся? Дожить как есть…

Она села и прикрыла глаза рукой, не побоявшись испортить уложенные и налаченные локоны.

Плебеи… Что они могут знать о нашей жизни…

Журналисты радуются, когда пропихивают в газету, как горяченькое, заранее подготовленное для них шоу…

Иногда так хотелось рассказать правду… А почему бы и нет? Ведь жить осталось… Сколько ей самой осталось уже жить? Год, пять? Десять?

Рассказать всю правду о приемных детях, о конце английской монархии, об обмане, об опасности, о смерти, что ждет этих двоих чужаков — лишних детей Дианы — лишних, — рожденных лишь для шоу, обреченных быть куклами в спектакле Ротшильдов…

Она старательно прикрепила брильянтовый цветок. Розовое платье оживилось. Простое, чуть приталенное, не длинное…

Продались… Продать монархию… Продать право наследия…

Нет, они купились… А кого бы она могла родить? Наследственность… Еще одного порфирита?

Она вытерла потные ладони.

Вот она необходимость носить перчатки — кто останется равнодушным к вечно потным рукам королевы… Если подросток пожимает руку мокрыми пальцами — это нормально, но, когда взрослая женщина… Нарушенная вегетатика — один из симптомов порфирии… Сумасшествие — другой… Солнечный свет… Боязнь солнечного света…

В комнату вошел Чарли…

— Там Ротшильд, как хозяин ходит…

Выходить раньше начала приема не хотелось… К чему?

— Я иду…

И вся королевская гвардия, и вся королевская рать не может шалтая болтая, не может шалтая болтая собрать…

Вот именно… Вся королевская гвардия… Вся прислуга и все гвардейцы королевы, — все… вся голубая гвардия…

Она вспомнила эти пьяные оргии принца… Свадьба не стала исключением. Пьяной оргией закончилось все, и появился Уильям… Диана тогда и не сообразила, кто в ком…

Но что это меняло?

— Ваше величество, — в спальню вошел Ротшильд. Высокий, седой, с вытянутым лицом, этот Ротшильд не нравился ей больше всех остальных.