Загробная любовь

Глава 3

   Я уставился на Алексея и слегка растерялся. Незамедлительно в голове перебирал сразу все эмоции, чтоб отразить верно-оптимальную. Но тут до меня дошло, что я ж не обычный смертный и остановил время, а потом выдохнул и пальцами протер глаза. Затем забрал у коллеги бумагу порвал ее на четыре части, засунул эти части в карман своего халата. Дотронулся пальцем до виска Алексея, восстановил время и вопросительно посмотрел на коллегу.

   - Что я хотел сказать? – потерялся он и когда вспоминал, то бегал глазами из стороны в сторону. – Или сделать...

   Я в ответ пожал плечами:

   - Может, хотел попросить моей помощи в морге?

   - Да нет... Там никого нет из мертвых, да и у тебя конец смены.

   - Ну да. К вечеру еще вернусь.

   - Как дочь?

   Я блаженный положительно кивнул, приобнял Леху за плечи и повел отсюда.

   Дома я лежал пластом на кровати и наконец, понимал выражение – выжатый как лимон. Уж довольно большое количество собственной энергии я потратил, на то чтоб больница играл по моим правилам.

   Я взял в толк собственно, что в двери моей комнаты стоит Вика, которая давным-давно за мной наблюдает и перевернулся на спину.

   - Что произошло? – зашла она в комнату испуганная. – Ты влетел в дом без лица и даже на меня ноль внимания...

   - Сознаться откровенно не припомню, чтоб я тебя особо баловал вниманием.

   - Это да, равнодушием от тебя прет неимоверно, но сегодня плюс ко всему ты еще другой. Как будто подменили.

   - Ты похвально наблюдательна. Да, мне довольно тяжело, и я надеюсь на твою помощь.

   - Да, естественно. Всегда!

   - Присядь, - я похлопал ладонью по кровати.

   А она и рада исполнить мою просьбу.

   - У меня есть дочь...

   - Что? – вскрикнула она не успев сесть. – Откуда у тебя дочь? Да тебя как дурачка вокруг пальца обвели!

   - Ты меня вообще слышишь? – я вдохнул терпеливо, но терпения уже не хватало в разговоре с глуповатой ведьмой. – Может, позволишь договорить?

   Вика, в конце концов, присела на край кровати в ожидании моего рассказа о том, как действительно меня обвели вокруг пальца. Она была глубоко уверена в своем предчувствии.

   - Я сказал ТЕПЕРЬ у меня дочь!

   Вика распрощалась со своим предчувствием и ныне смотрела на меня с недопониманием:

   - Зачем тебе дочь? Приемная? Смертная?

   - О-о, - потерял терпение я. – Да собственно что же ты...

   - А собственно что тогда?

   - У меня дочь. Я ее оживил. Она вылитая Карина, и ее тоже изнасиловали...

   До этого трещотка Витка внезапно заткнулась, будто потеряла дар речи и еще, потому что обрабатывала услышанную только что информацию.

   - Как? – оторопела ведьма.

   И видать мир ее рухнул ведь ранее она лицезрела соперницу на фото, а теперь здесь будет жить ее копия. Ревность с лихвой заполнила каждую клеточку жестокой ведьмы.

   - Ты мне поможешь? – я встал с кровати и отправился в холл.

   Вика поторопилась за мной в стремлении узнать, что от нее понадобится.

   - Мне нужно будет стать ее мамой? – спускалась она за мной по лестнице.

   - Ты обязана будешь мне подыграть ну и не проболтаться Люциферу, естественно.

   - Нет, - негативно покачала головой Вика. – Ты приведешь в дом мертвячку?

   - А тебе что страшно? – хохотнул я. – Бедняжка, которая расчленяет людской род, как кофе с сахаром перемешивает и наводит на них мор.

   Я осмотрел еще раз серый дощатый холл с разбитыми нечистыми стеклами в чернейших рамах маленьких окон. На потолок, который со временем почернел и залитый кровью теперь уже высохшей, въевшейся пол. Оглядел полусгнившую лестницу и щелкнул пальцем.

   - Зачем ты это сделал?

   - Что именно?

   - Ну... Пальцем вот так, - повторила Вика мой жест.

   - Сделал визуальный ремонт. Не жить же моей дочке в таких прекрасных условиях. Пусть живет в еще лучших!

  - Так ладно. Ты ее отец, она твоя дочь. А я?

   - Кстати о тебе. Освобождай свою комнату и переселяйся в комнату за кухней. Раз уж ты так любишь прислуживать, то будь прислугой по сущности.

   Когда в морге стало спокойно, а точнее когда Дима уехал домой мы с Лехой закончили с работой, которой сегодня было совсем не много, видимо мой брат у******о слегка отлынивает от работы все же не мне одному быть вечным козлом опущения, мой коллега ушел вздремнуть.

   С пришествием ночи я утешал себя тем, что у******о тоже не особо спешит исполнять свои обязанности еще и радовался тому, что иду, наконец, навестить Инну. Жаль, конечно, что она спит уже, в госпитале давно был отбой, но хотя бы через окно на нее посмотрю! Меня такое положение вещей тоже вполне устраивает хотя... Пора бы уже заявить ей о том, что я ее отец, а я не спешу и теряюсь как девственница на выданье.

   Как вдруг ощутил недалеко от себя жуткий накал, ожесточенное напряжение и нестерпимый страх.

   Услышав мои шаги, какая-то девчонка отскочила от открытого окошка и обернулась.

   Меня аж в жар бросило, когда я увидел эти до боли знакомые глаза. У меня в душе аж все перевернулось с ног на голову, и опора на миг ушла из-под ног. Инна что выброситься вздумала?! Из окна? Как когда-то Карина?

   Нет, милый братик не ту жертву ты для себя избрал, я зубами буду разрывать твою материю, и крошить тебя как... Да не важно! Ее я никому не отдам!

   - Эй, малыш...

   Перепуганная девчонка забилась в угол лестничного проема, а ее растрепанные темные волосы той же длины что и у моей мертвой любимой, закрыли почти все лицо.

   Я чувствовал ее страх перед мужским полом, и в случае если бы у меня опять же было сердце, оно бы разлетелось сейчас на миллион осколков. В случае если бы я поднялся минутой позднее или бы вышел покурить, а ее заметил на асфальте мертвую в луже теплой бардовой крови, то я бы не выжил!

   Да ясно, я бы без сомнения воскресил ее еще раз... Но не жить же нам одними воскрешениями.

   Мое горло сдавило знакомое ощущение, будто его сжало горячее кольцо с острыми шипами. Это чувство ослабило хватку вот недавно, а со дня гибели Карины душило меня, не переставая.

   - Стой-стой... – я медлительно подходил ближе. – Я не сделаю тебе больно, поверь! Я врач я здесь за тем чтоб помочь.

   Она вздернула головой, ладонью убрала с лица волосы и недоверчиво присмотрелась ко мне в чуть освещенном коридоре.

   - Что вам от меня нужно? Я же спрашивала, вы в морге работаете... – ее голос от страха сходил на шепот.

   - Я знаю, что с тобой произошло, - проглотив ком, произнес я. – Я знаю, что сейчас творится в твоей душе, но это не повод, чтоб не жить!

   - Это же вы меня спасли? – задрожал ее голос, и ладонями девчонка закрыла свое лицо.

   А потом по стене сползла вниз.

   - Зачем? Вы думаете, я хочу вернуться в тот дом? К матери алкоголичке, которой нет до меня дела? Мне там страшно! Там нечего кушать, там холодно и пахнет водкой... Уж лучше умереть!

   Я присел на корточки рядом с ней и спиной облокотился на стену.

   - Не знаю, о какой матери алкоголичке ты говоришь но, как мне известно, у тебя довольно состоятельный родитель.

   - Родитель? – опешила Инна и прекратила сокрушаться.

   - У тебя ретроградная амнезия. В предсмертном состоянии у человека возникают яркие галлюцинации. Это как сон, но гораздо реалистичнее. Вот твой мозг и перепутал все.

   - Это случайно не вы? – прищурила глаза она. – Вы постоянно торчите возле моей палаты, а больше меня никто не навещал...

   - Я...

   - Но я вас не знаю! – вскрикнула она.

   - Я же говорю – потеря памяти.

   Уф вроде и проще стало! Аж гора с плеч, теперь и Инне все поведано, а то я все не решался и не решался, боялся навредить ей больше, ждал подходящего момента.

   Она, конечно, сомневается в моих словах, да и я ей никакой не отец. Только назад пути нет, она под моим черным крылышком рядом с самим сыном Люцифера, а это значило, что ей не грозит никакое зло!

   Утром по пути в палату моей Инны меня перехватила постовая медсестра Катя:

   - Александр Геннадьевич сегодня следователь придет по поводу вашей дочери, ну вернее по причине изнасилования.

   - Какой следователь? – впал в тупик я.

   Не уж-то когда я изменил время и воскресил Инну, то оно бесцеремонно подстроилось под образовавшуюся ситуацию?

   - Катя без меня никого не впускать! У тебя же есть мой номер? Звони сразу мне. Бедняжка и так еле жива, осталась, а тут эти допросы.

   - Хорошо, - недоуменно ответила девушка. - Ваша дочь очень хорошо поправляется.

   - Еще бы...

   - Что?

   - Кать это, а можем ли мы продолжить лечение дома? Все-таки домашние стены лечат лучше... Да и я сам медик. В себя мы пришли, негативные последствия долечим, - настаивал я.

   - Александр Геннадьевич, но мы не выписываем так рано...

   - А что там нам осталось? – я зашел за Катин рабочий стол и отыскал дело Инны. – Седативные? А-а... Противовоспалительные, антибиотики... Так мы их и дома пропьем.

   - Александр Геннадьевич, но мы еще должны наблюдать за Инной.

   - Сейчас зайду к лечащему врачу, пусть осмотрит ее еще раз, и если все в порядке я Инну заберу. Так мне будет спокойнее. Мазок на совпадение со спермой задержанного готов?

   - Да.

   - Ну, вот и отлично! Еу! Дочке нужен отдых моральный и физический.

   В день выписки Инна чувствовала себя еще лучше по ней даже теперь не сказать, что она вот не так давно была мертва.

   Когда я зашел за ней в палату девочка уже переодетая в заношенные джинсы и старую мешковатую кофту, посиживала на своей койке.

   Черт как же это я мог забыть о ее одежде? И кто тут такой умный, что выдал ей шмотье из морга? Снова со мной играют время и ситуация? Я и предположить бы не мог, что у данных вещей вырастут ноги, и они уйдут к бабе Дусе в гардеробную нашего госпиталя.

   - Ты готова? – я осмотрел ее с ног до головы.

   Несчастные дети, которые живут в подобных семьях, у них совершенно ничего нет начиная с материнской заботы. Да именно с заботы и начнем, потому что если бы это чувство присутствовало в той пропащей женщине, то Инна бы сейчас выглядела по-человечески!

   - Привет папа, да.

   Внутри мои доселе мертвые гусеницы в увядших коконах внезапно обратились прекрасными бабочками, распахнули свои восхитительные красочные крылья и населили мое гордое нутро невероятным блаженством, оттого как она меня назвала.

   На улице сыпал снег и дул леденящий ветер как будто преграждал нам путь.

   - Давай скорей в машину, - я открыл дверь своего внедорожника на переднее сидение рядом со мной.

   А затем устроился за рулем.

   - А у меня будут вообще дети?

   Моя рука с ручника плавненько прилегла на руку моей девочки:

   - А отчего ты приняла решение, что не будут? С тобой все в порядке.

   Она в колебаниях пожала плечами и что-то еще хотела сказать, но не решалась, по всей видимости. Опустила голову и глядя себе куда-то в ноги на старые рваные ботинки.

   А мне стало не по себе и больно от ее страданий. Я же работал с ее мозгом, я создал установку на аварию... Только мне эта девочка не подвластна поэтому ситуация сложилась иначе.

   - Инн послушай дочка то, что с тобой случилось это конечно  страшно...

   Моя свободная ладонь сжалась от злости в кулак  от того что этот урод сделал с ней.

   - Но дело в том, что жизнь продолжается, и ты не представляешь, сколько всего и интересного тебя ждет.  Главное ты жива я с тобой милая, а жизнь это невероятное!

   Я сам не мог поверить в то, что несу, ведь должен делать наоборот. Как такие речи вылетали из моего рта?

   - А его поймали?

   - Да малыш!

   Инна отвернулась в свое окно, а я завел машину, и мы отправились домой.

   Роскошный двухэтажный особняк из красного кирпича видела Инна. А мы с Викой продолжали жить в покореженной заброшке наводившей кошмар на соседей в округе. Из серых досок с провалившейся крышей и заколоченными окнами.

   И Инну пугал этот дом, почему она сама не могла понять. Панорамные окна холла смотрели на нее очами беса, а входная дверь из красного дерева как будто исказилась и демонстрировала зубастый оскал.

   - Что такое? – приобнял ее я и повел домой. – Совсем ничего не помнишь? Это не страшно.

   Мы зашли в дом и дверь сама по себе громко за нами захлопнулась.