Его идеальная ложь

Пробуждение в золотой клетке

Сознание возвращалось медленно, неохотно, словно пробиваясь сквозь толщу ледяной, мутной воды. Первым, что я почувствовала, была оглушающая, пульсирующая боль в затылке. Каждый удар сердца отзывался в висках тяжелым, кузнечным молотом.

Я попыталась открыть глаза, но веки казались налитыми свинцом. С трудом разомкнув ресницы, я зажмурилась от резкого, хотя и приглушенного света. Сделав глубокий вдох, я ощутила тонкий, едва уловимый аромат дорогого парфюма — смесь дорогого табака, сандала и чего-то холодного, стального. Этот запах не вызывал у меня никаких воспоминаний, только странную, безотчетную тревогу, от которой волоски на руках встали дыбом.

Когда зрение наконец сфокусировалось, я поняла, что лежу в огромной постели. Шелковые простыни глубокого графитового цвета ласкали кожу, но их прохлада казалась мне чужой, пугающей. Я повернула голову вбок. Вместо белых больничных стен, которые я подсознательно ожидала увидеть, мои глаза наткнулись на роскошный интерьер. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на утопающий в ночных огнях мегаполис. Небоскребы сияли миллиардами далеких звезд, а здесь, на головокружительной высоте, царил полумрак, разбавляемый лишь мягкой подсветкой изысканных мраморных панелей на стенах.

Где я? Кто я?

С ужасом я осознала, что эти вопросы эхом отдаются в абсолютно пустой голове. Я не помнила своего имени. Не помнила, сколько мне лет. В моей памяти не было ни одного лица, ни одного воспоминания. Полный, звенящий вакуум. Паника, ледяная и липкая, сдавила горло. Подняв дрожащие руки, я уставилась на свои пальцы. Тонкие, бледные, с аккуратным французским маникюром. Я коснулась своего лица, линии челюсти, губ — всё казалось чужим, словно я управляла марионеткой, а не собственным телом.

Внезапно за тяжелой дубовой дверью раздались шаги. Уверенные, размеренные, тяжелые. Каждый шаг отдавался глухим стуком в моем напуганном сердце. Тук. Тук. Тук.

Я инстинктивно натянула шелковое одеяло до самого подбородка, сжимаясь в комок. Дверной замок щелкнул, и створка плавно отворилась.

В комнату вошел мужчина. Высокий, широкоплечий, в безупречно скроенном черном костюме-тройке, который сидел на нем как влитой. Его темные волосы были слегка растрепаны, словно он только что вышел из машины после долгой дороги. Но самым пугающим в его облике было лицо. Потрясающе, порочно красивое, с точеными скулами и жесткой линией волевого подбородка. Его глаза — темные, почти черные, глубокие, как ночной океан — мгновенно отыскали меня на кровати.

От этого пронзительного, контролирующего взгляда у меня перехватило дыхание. В нем читалась абсолютная, непоколебимая власть. Мужчина замер в дверях всего на секунду, окинув меня взглядом с головы до ног, и в его глазах на мгновение полыхнуло что-то опасное, темное. Но уже в следующий миг его лицо разгладилось, сменившись выражением глубокой, удушающей заботы.

— Лиора… — его голос оказался низким, бархатистым, с легкой хрипотцой, от которой по моей спине пробежала непрошеная дрожь. — Ты наконец-то очнулась.

Он направился к кровати. Его движения были плавными, бесшумными и хищными, как у леопарда, выслеживающего добычу. С каждым его шагом паника внутри меня разрасталась, но одновременно с этим внизу живота завязался тугой узел от странного, необъяснимого притяжения. Между нами буквально заискрил воздух, плотный и горячий.

Мужчина сел на край постели. Простыни прогнулись под его весом. Он протянул руку, и его длинные, сильные пальцы коснулись моей щеки. Его кожа была прохладной, но это прикосновение обожгло меня, словно разряд тока. Я вздрогнула, но не отстранилась — тело словно оцепенело под его гипнотическим влиянием.

— Врачи сказали, что удар был сильным, — тихо произнес он, бережно заправляя прядь моих темных волос мне за ухо. Его большой палец нежно очертил контур моей нижней губы. — Но теперь ты дома. Со мной. Всё позади, моя дорогая, любимая жена.

Он наклонился ближе. Я почувствовала, как его горячее дыхание коснулось моих губ за секунду до того, как он накрыл их своими. Поцелуй был властным, глубоким, собственническим. Он словно клеймил меня, заявляя свои права на каждую клеточку моего существа. Мой разум кричал об опасности, но тело предательски обмякло, отвечая на эту уверенную ласку.

Саймон отстранился, его глаза пристально вглядывались в мое лицо, словно он пытался прочесть мои мысли. На его губах играла мягкая улыбка, но в самой глубине его черных глаз застыла ледяная, пугающая пустота. От этого контраста мне стало по-настоящему жутко.

В этот момент в кармане его пиджака требовательно зазвонил телефон. Саймон на секунду нахмурился, достал мобильный и взглянул на экран. Его челюсть едва заметно сжалась.

— Мне нужно ответить, Лиора. Отдыхай. Я вернусь через минуту, и мы поужинаем, — его голос снова стал ласковым, но в нем прозвучал приказ, не терпящий возражений.

Он поднялся, поправил одеяло и быстрыми шагами вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Я услышала, как его приглушенный голос зазвучал где-то в коридоре.

Оставшись одна, я шумно выдохнула, хватаясь рукой за грудь. Сердце колотилось как сумасшедшее, готовое пробить ребра. «Жена»… Я его жена? Саймон… Это имя всплыло в мыслях само собой, когда он уходил. Но почему тогда каждая клетка моего тела кричит о том, что я в ловушке?

Пытаясь унять дрожь, я спустила ноги с кровати. Голова закружилась, но страх оказался сильнее слабости. Мне нужна была хоть какая-то зацепка, подтверждение того, что этот идеальный мужчина — действительно мой муж, а это место — мой дом.

Я подошла к изящной прикроватной тумбочке из темного дерева. Руки тряслись так сильно, что я едва смогла потянуть за ручку верхнего ящика. Внутри лежали какие-то дорогие часы, запонки и… старая, помятая женская сумка, которая совершенно не вязалась с этим безупречным интерьером. Она выглядела так, словно побывала в аварии — кожа была поцарапана, а один из ремешков оторван.

Инстинкт подтолкнул меня открыть её. Я судорожно запустила руку в потайной внутренний кармашек на молнии. Мои пальцы наткнулись на клочок плотной бумаги. Я вытащила его. Это был сложенный вчетверо, испачканный чем-то темным листок.

Развернув его, я замерла, забыв как дышать. Текст был написан торопливым, размашистым почерком. И в ту же секунду какая-то часть моего подсознания подсказала мне: этот почерк принадлежит мне.

Строчки расплывались перед глазами, но я заставила себя вчитаться в слова:

«Если ты читаешь это, значит, авария уже случилась и ты ничего не помнишь. Не верь ему, Лиора! Саймон — твой палач. Он держит тебя в заложниках. Притворяйся, что любишь его, выполняй любую его прихоть и улыбайся. Подыгрывай ему во всем. Иначе живой из этого дома ты не уйдешь. Беги при первой…»

Записка обрывалась.

В этот самый момент в коридоре затих голос Саймона. Послышались его приближающиеся, уверенные шаги. Тяжелая ручка двери медленно, с тихим щелчком, начала поворачиваться вниз.

Я застыла посреди комнаты, сжимая в дрожащей руке приговор собственному будущему, а Саймон уже входил в спальню...