Дождь барабанил по бронированным стеклам лимузина, стекая по черному глянцу тяжелыми, темными каплями. Город за окном утопал в неоне и тумане.
Когда мы вернулись в «Блэквуд-Тауэр», верхний этаж больше напоминал штаб перед полноценной войной. Бойцы Брока в полной экипировке перекрывали все лифты и лестничные пролеты, на столах радарных установок мерцали точки приближающихся кортежей.
Я шагнула в приватную палату Саймона.
Он уже не лежал. Несмотря на протесты врачей и свежие, проступающие сквозь бинты алые пятна, Саймон сидел на краю койки, медленно застегивая белую шелковую рубашку. Его лицо было бледным, заострившимся, но в глазах горел тот самый тяжелый, опасный огонь, перед которым когда-то трепетал весь теневой город.
Заметив меня, он на секунду замер. Его взгляд скользнул по моему
