Утро в пентхаусе началось не с кофе, а с запаха пороха, сгоревшего шелка и подсохшей крови на бинтах Саймона.
Я лежала на его широкой груди, слушала ровный, тяжелый стук его сердца и смотрела, как первый лучик холодного рассветного солнца пробивается сквозь закрытые жалюзи, падая на растерзанный дубовый стол. Мы оба были измотаны, но в этой усталости не было прежней боли. Была только чистая, дикая уверенность друг в друге.
Саймон медленно гладил мою обнаженную спину, его пальцы оставляли на коже едва ощутимые, тепловые следы.
— Тебе нужно вызвать врача, Саймон, — тихо сказала я, приподнимаясь на локтях и глядя на его алые бинты. — Твои раны снова открылись из-за нашей… активности.
Он лишь хищно усмехнулся, касаясь пальцами моего подбородка.
— Эти раны — ничто по сравнению с тем, что я
