Терраса палаццо Боргезе утопала в полумраке, перерезанном только полосами золотого света, падавшего из высоких арочных окон бального зала. Внизу, за старинными каменными парапетами, раскинулся ночной Рим — древний, величественный и абсолютно равнодушный к той войне за власть, которая закипала в его стенах.
Поцелуй Саймона вкушался как дикое, терпкое вино. В нем смешались азарт смертельной игры, ледяная ярость и безудержное, голодное вожделение, которое между нами никогда не угасало.
Его пальцы, жесткие и сильные, впились в ткань моего ультрамаринового платья на бедрах. Он слегка приподнял меня, усаживая прямо на холодный мрамор балюстрады, и шагнул между моих разведенных ног. Шелковая ткань платья задралась, обнажая открытые бедра прохладному ночному воздуху. Но холода я не ощущала — от
