Пик разъедающей внутренности горем, поражающей самые жизненно – важные органы правды, ударившей словно смерч по болезненному омеги, миновал. Раздавленный Ким несколько день ходил словно утонувший в собственном внутреннем мире. Слезы, застывшие на его глазах, никогда не стекали по впалым щекам, оставив след от чистейшей обреченности бедной души, они вытекали куда-то внутрь бесследно. Но этим вечером чувствовались изменения. Он до сих пор сохранял вид предельно сломленного душевно человека, реагировал на обычные процедуры, сквозь которых проходил последние месяцы сотни раз, слишком холодно и весьма отстраненно, но было нечто иное в его пустом взгляде. Проблеск надежды. Вполне удовлетворяющий начавшего теряться в волнении альфу.
Просьба Кима об горячей ванне с пеной Чонгук не смел проигнорир
