Черные альвы (Радогор-2)

Глава 4.

 Глава 4

Радогор отдохнул, отоспался, и весь горел нетерпением. Сбрил усы и бороду и сразу помолодел. Стоял перед ними розовощекий и улыбающийся. В глазах голубело небо. Неукротимая силища выплескивалась, как казалось всем, наружу. И Влада, глядя на него, задохнулась от восторга и, не совладав с собой, прижалась к его боку, чувствуя, как губы наливаются кровью от непреодолимого желания коснуться его лица.

-По коням, друзья мои. Труба зовет. Ягодка!

Эльф, пожал плечами, почти в точности повторив движение Радогора, и взмахом руки распахнул перед ними невидимую калитку. Радогор, не медля, решительно шагнул в, открывшийся проем, и сразу угодил из эльфийской благодати в многолюдство, толчею и гам большого города. Мимо спешили куда – то горожане. Хотя, куда, можно было угадать по внешнему виду. Воины в полном боевом облачении, сменившись с караула, громко разговаривая и не обращая ни какого внимания на бегущих мимо, бесцеремонно раздвигали людей плечами, торопясь домой. Или в ближайший трактир прополоскать горло парой – тройкой кружек забористого пива или крепкого эля. И судя по ядреным голосам и блеску в глазах таких было большинство. Степенно, с полным осознанием своей значительности, шли мастеровые. Плотники, которые без труда угадывались в толпе по инструменту. Каменщики. К удивлению своему, Радогор заметил нескольких гномов, которые поздоровались с Даргом и Фармерлигом, не обойдя взглядом и Радогора с Владой.

-Нас, гномов, сударь Радогор, часто приглашают в город, когда появляются кузнечные работы, с которыми люди пока сами не справляются. – Пояснил Дарг, заметив его любопытный взгляд. И не без гордости добавил. – Лучших кузнецов, чем мы, гномы, в этом мире не было, нет и, смею заверить, не будет.

Лавки ремесленников, которые занимались своим промыслом на дому, угадывались по не замысловатым вывескам. Свисающий с металлического крюка, выкроенный из куска жести, сапог кричал всякому, что за этими дверями можно заказать или выбрать сапоги. А по другую сторону улицы и без вывески, по дразнящему аромату свежеиспеченного хлеба угадывался род занятий его владельца дома с окнами, забранными коваными решетками. Еще через два дома поселился золотых дел мастер. А по другую сторону, наискосок постукивал молоточком медник.

От дома к дому сновала прислуга богатых домов, запасаясь продуктами на день. С рыбацкой пристани корзинами несли свежую, еще трепещущую, рыбу. Корзинами же несли зелень, живую птицу к столу.

Прямо над их головами отворилось окно и в улицу полилось, со смачным звуком, содержимое бадьи, обдав прохожих вонью застоявшихся помоев. Дородный мужик, облаченный в фартук каменщика, не успев отскочить, смахнул с плеча ошметки загнивших листьев и яростно выругался, предусмотрительно отойдя на середину мостовой и задрав голову в сторону окна. 

В ответ из окна донесся жизнерадостный женский смех.

-Не скучно живете. – Восхитился Радогор, поворачиваясь к помрачневшему эльфу. И на всякий случай прикрыл Владу своим телом от подобного примитивного катаклизма.

Фармерлиг помрачнел еще больше и промолчал. Но гном все же решил внести некоторую ясность в вопросы житейской культуры, и коротко, предельно ясно, пробурчал в бороду.

-Люди! Не свое… не жалко.

После слов гнома посчитал необходимым кое – что добавить и эльф.

-Город утопал в зелени. Мостовые сверкали полированным камнем. От ухоженных домов глаза отвести было невозможно. Хотелось замереть в молчании, любуясь величественным творением рук, создавших этот город. И все были счастливы. Эльфы, гномы. И те люди, что жили здесь. Потом грянула война. Поднялись орки, троли… Люди, прельстившиеся посулами. Неведомые народы сбились в неисчислимые орды. Королевства, герцогства и марки исчезали бесследно под копытами их лошадей и сгорали дотла в пожарищах войны. А над всем этим безумием висела черная, самая черная магия из всех, что были ведомы нам в ту пору, разбуженная жаждой всевластия. Крепь земли, не выдерживая ее силы, рвалась, словно гнилая нить, и кровь земли горячая и густая, вырвалась на поверхность, сжигая все в пепел, там, где пролилась. Черные гномы, отважный и бескорыстный древний народ, без устали, изнемогая от усталости, трудились, не обращая внимания на, пропитанный раскаленным жаром, воздух. День за днем и час за часом заново сшивали они крепь мифриловыми скрепами. Уж море кипело, как вода в артельном котле до самого горизонта, когда последний корабль эльфов отвалил от берега, унося всех, кто не хотел или не имел сил смотреть на умирающий мир. В крепости остались только те, кто пожелал остаться до конца, до последней минуты. И для них уже смерть не имела ни какого значения. Те, кто перешагнул ее последние границы. 

Над крепостными стенами, которые в то время были втрое выше тех, что ты видишь сейчас, поднялись осадные башни, способные вместить сотню, а то и больше человек. 

 Радогор слушал в пол – уха. Нового почти ни чего. Разве красивости добавилось. Так и понятно. Не простой смертный, эльф… Человек, тьфу ты, прости господи, в смысле, другая сущность. И не чужое пересказывает.

-Уж и первый перекидной мост, с грохотом упал на стену, когда нам удалось поджечь одну башню, а вылазка помогла избавиться от другой, когда через выбитые ворота хлынули, размахивая ятаганами, орки, троли и гоблины. А следом за ними умертвия, нежить и то, чему определения до сих пор нет. Начиналось то, что люди позднее назовут днем Страшного суда.

Эльф судорожно сглотнул, проталкивая, сдавивший горло, комок. Лицо его было пепельно-серым, а глаза заполнила мука. И Влада, холодея от ужаса, с силой вцепилась в локоть Радогора.

-На город, поглотив его и тех, кто еще способен был держать в руке меч, опустилась серая, зыбкая тень. А за всем этим с высокого холма следил тот, кто обрушил этот мир во мрак и хаос гибельной войны. Он стоял, закутавшись в черный плащ, а под плащом клубилась ночь, и мерцали звезды. И рука его держала меч, по лезвию которого катились волны гневного злого света. 

Эльф хрипло дышал, и по его лицу сбегали капельки густого пота.

-Даже самыми храбрыми сердцами овладел страх. Не страх смерти. И не страх за свою жизнь. Для себя самих, для родных и близких они были уже мертвы.  Нет, это был иной страх, объяснения которому у меня до сих пор нет. Этот страх наполнил чудовищной тяжестью наши мечи, могильным холодом сковал наши тела. А тот, кто опрокинул наш мир в бездну ужаса, шагнул с холма.… И тьма, обрушилась на нас. Мы понимали, мы знали, еще шаг и вечная тьма проглотит все, но  мы стояли, не имея сил двинуться с места. И только один из нас, храбрейший из храбрых, шагнул вперед с поднятым эльфийским клинком.… Но бой, как и многолетняя война, был проигран.

-Ты рассказываешь, друг мой так, словно сам там был. – Задумчиво, все еще видя перед собой картину, нарисованную эльфом, произнес Радогор, на какой то миг потеряв нить повествования.

-В том бою я потерял руку. – Выдохнул Фармерлиг. – Топор тролля по плечо отрубил ее. Очнулся среди трупов, не помня даже своего имени в догорающем городе. А потом много дней и ночей шел среди торжествующих победителей, которые и после гибели своего вождя чувствовали себя хозяевами этих несчастных земель. И от ощущения своей силы даже не пытались остановить ни меня, ни таких же, как я. А то, что видят сейчас твои глаза, Радогор, построено на развалинах того великого города, равного которому не было, нет и, надеюсь, не будет под этим солнцем. Из камня разрушенных домов и поверженных крепостных стен, свидетелей былого величия эльфов и их последних дней. 

Казалось, даже Ягодка был заворожен его повествованием. А Влада всхлипнула от, переполнявших душу, чувств и осторожно спросила.

-А рука?

Эльф промолчал, словно не услышав ее вопроса. И за Фармерлига ответил Дарг.

-Эльфы умеют залечивать раны. – С плохо скрытой завистью прогудел он. – Даже такие. Правда в наши дни получается не у всех и не всегда. Уходит магическая сила из здешних мест.

-Уходит время эльфов. – Тихо, с болью в глазах, согласился Фармерлиг. – Впрочем, как и гномов. Скоро и нам, последним уходить за Туманные моря. Людям давно уже нет нужды в знаниях дивного народа. А мы же останемся в преданиях и песнях.

-Уже… - Чуть не вырвалось у Радогора. Но он удержал себя, почувствовав, как в его мозг забираются уверенные чуткие пальцы.

-Забудутся имена истинных героев, как и имена злодеев. Быль и небыль смешаются в памяти людей. А что останется?

-Эта земля, это море, небо… - Рассеяно проговорил, успокаивая расстроенного эльфа, Радогор. – Разве этого мало? Или те, кто стоял на стенах, обороняя город, думали иначе?

Пальцы, уже не таясь, забирались в мозг. Нагло и уверенно рылись в нем, как курица в навозе в поисках одного единственного зерна. Но он терпел, стиснув зубы от боли и чувствуя, как мутится сознание, и не торопился выстраивать заклинание. Эльф услышал, как дрогнул и сразу изменился его голос, повернулся и обеспокоенно посмотрел в его побледневшее лицо, по которому катились капли холодного пота. Пальцы его сплелись в хитроумном пасе, но Радогор удержал его взглядом.

-Потерплю…

И оперся рукой о плечо Влады, которая сразу забыла о всех ужасах давней войны и с тревогой вглядывалась в его лицо. Заволновался и бэр, почувствовав неладное, о чем тут же предупредил всех гневным рыком.

А боль с каждым шагом делалась все нестерпимее и расползалась подобно чернильному пятну по всему телу, забираясь в самые отдаленные уголки. Но сам он, как не старался, не мог пробиться к владельцу бесцеремонных рук и на сотню шагов. Шагал, механически переставляя ноги и закатив глаза, и, с трудом удерживая себя от унизительного вопля, метался, как загнанный зверь в кромешной тьме.

-Ну, все! Хорошего помаленьку. – Беззвучно крикнул он, догадавшись о тщетности своих попыток. – Так и крышу сдует, не заметишь!

Ягодка уже выходил из себя, пугая своим грозным видом, прохожих. А был он уже не тем юным медведем, которого Радогор когда – то встретил в лесу..

И Радогор шарахнул со всей дури кулаком, целя в наглую рожу, туда, где тьма клубилась и ворочалась, собираясь в тугой, неподвижный сгусток ночи, вовсе не надеясь, что удар достигнет цели. Ощущение было таким, будто его виртуальный кулак встретился с резиновой подушкой. Погрузился в нее не больше, чем на два пальца. И отскочил, до боли вывернув руку в локте. Рядом, подламывая ноги в коленях, валилась на землю Влада, судорожно цепляясь за его одежду. Гном, даже густая растительность не могла этого скрыть, посерел лицом и тяжело дышал, с трудом втягивая воздух легкими. И только эльф все еще продолжал шептать свое заклинание. С непостижимой быстротой и ловкостью выворачивая пальцы в хитроумных пасах.  

Первым пришел в себя гном, которого магия зацепила, очевидно, только краем. Разразился долгими и замысловатыми проклятиями, ворочая глазами по сторонам. И, рассыпая табак, принялся набивать трубку. За ним выкарабкалась из магического плена и Влада. И не придя в себя полностью, принялась тормошить Радогора. Наконец, и его глаза приобрели вполне осмысленное выражение. И он с укором пробормотала посиневшими губами.

-Не урони.… Сам упаду.

Со свистом выдохнул воздух и затряс головой, прогоняя одурь.

-Мозги булькают, как вода в бутылке. Не хилые ребята, доложу я вам, друзья мои. – С трудом, хриплым от напряжения, голосом проговорил он. И виновато попросил. – Угости, брат гном, табачком из своей трубочки. Напряжение сбросить надо.

Гном внимательно посмотрел в его лицо и, с трудом сдержав вздох сожаления, невнятно бормоча, набил трубку, раскурил ее и подал Радогору.

-Капля никотина, умные люди говорят, убивает лошадь. – Припомнил он избитую шутку. – Но мы то не кони, нам это по барабану.… И детство золотое вспомнить не грех.

Жадно затянулся и задохнулся, чувствуя, как на глазах выступают слезы от гномьего зелья. И с восхищением поднял взгляд на гнома.

-Ну и силен ты, брат Дарг. Слона с ног свалит твой табак. Ногой дрыгнуть не успеет. К тому же отвык я от долгого воздержания.

Губы гнома расползлись в счастливой улыбке. Борода, на горделиво вздернутом подбородке, встопорщилась. И он пренебрежительно махнул рукой, презрительно сплюнув.

-Местный. Крепость не та. И дух так себе. Вот попробовал бы ты нашего, настоящего, без изъяна, сударь Радогор, посмотрел бы я тогда на твое лицо. А это так… Дым один и горечь во рту.

Стоял, глядя на него снизу вверх, и нетерпеливо ворочал тяжелыми плечами. Колечки тончайшей кольчуги с мелодичным звоном перекатывались на его груди. Почти таким же взглядом следил за ним и эльф. А Влада, не скрывая тревоги, все еще держала его за руку, намертво вцепившись пальцами в его локоть.

-Так и не понял я ни чего, братцы. – Со вздохом разочарования произнес он. – Говорю же, ломовые ребята. Мозги парят по черному. И роются, как крысы в выгребной яме. Я уж и раскрылся для них, как девица легкого поведения, до гола. Бери, не хочу. И порожняк!

Из груди эльфа вырвался вздох сожаления. А Влада остановилась, словно налетев на каменную стену. Забежала вперед и, заглядывая в глаза, требовательно спросила.

-Когда это ты их успел увидеть?

-Не говори глупостей, Лада. – Отмахнулся он. – Порожняк, дорогой эльф, порожняк. Потоки крови по каменным плитам. А, может, просто глаза от напряжения кровью залило. От всей души долбили.

Эльф задумался. Шел рядом, бесшумно переставляя ноги, словно парил по воздуху. Через переносицу пролегла глубокая складка, сразу преобразив его чистое, белое лицо. Острые уши затрепетали и застыли, порозовев от напряжения.

-Думаю, сударь, это не кровь в глазах. – Наконец, придя к какому – то выводу, произнес, медленно выдавливая слова, от чего казалось, что он не говорил, а пел. – Кровь, это как раз то, над чем стоит задуматься. И каменные плиты. Хищник, как ты говоришь, проглотил наживку, но сорвался с крючка.

-Тем обиднее. В принципе, можно забросить еще раз. Тем более, я думаю, даже уверен, рыбка все еще нарезает круги вокруг нас. Аппетит приходит во время еды. А на эту рыбку, я бы сказал, жор напал.    

  Радогор улыбнулся и, даже, подмигнул Владе. Но и эльф, и гном зябко поежились. Улыбка, показалось им, была зловещей, а глаза сверкнули льдинками. Они переглянулись, и Фармерлиг отрицательно покачал головой.

-Лучше переждать, иначе догадаются, что лезут на приманку. Как я понял, ты уже успел закрыться заклинанием помимо моего?

-Береженого бог бережет. – Радогор с полным равнодушием пожал плечами. – А кого конвой стережет, лучше не вспоминать. – Поторопился….

-Тем более, что мы уже пришли.