Черные альвы (Радогор-2)

Глава 1 (окончание)

Хозяин был уже рядом, а содержательная беседа грозила затянуться. И Влада, которую красноречие морского волка начало утомлять, слегка повернувшись, поманила верзилу пальчиком, чем привела его в полное изумление. Наклонясь, он последовал за ее пальцем, и в тот же миг ладонь Радогора легла на его загривок. Верзила качнулся, встретился лбом с, умело и вовремя подставленным, коленом и без звука повалился на пол, к их ногам. Все было проделано с такой быстротой, что осталось не замеченным.

-Перепил. – С видимым сожалением, проговорил Радогор. И укоризненно покачал головой, поворачиваясь к хозяину. – А по виду крепкий парень. Хотя должен признать – подленькое винцо. По ногам бьет со страшной силой. Ты вели своим молодцам прибрать его. Народ под ноги смотреть не любит, оглянуться не успеешь, как все уши оттопчут.

Нельзя сказать, что трактирщик был на смерть сражен его трогательной заботой об ушах упившегося моряка, но где – то в глубине души и он проникся человеколюбием, поскольку тут же взглядом указал на него своим помощникам. 

-Вот и ладушки. – Удовлетворенно сказал Радогор, поднимаясь. – Ты, дружище, вели лохань с горячей водой принести в наши покои. Дорожную грязь смыть надо. И это…

Глазом указал на остатки трапезы. 

Просьба Радогора, в первой ее части, показалась хозяину не только неожиданной, но и просто нелепой, но он послушно наклонил голову, не выказав удивления.

-Да, твоя милость.

И заторопился по лестнице, показывая им дорогу. Радогор пожал плечами и последовал за ним. Но не прошел и пяти ступеней, как услышал за спиной свирепое шипение…

-При такой заднице не за рукоять меча держаться надо, а совсем даже за другое. У меня найдется рукоять и лучше.

Услышал он хриплый пьяный голос. Обернулся и, как оказалось, напрасно. Влада, с перекошенным от отвращения лицом, вдавила локоть в похотливое рыло. С треском хрустнула переносица и лицо владельца дерзкой руки, осмелившейся дотянуться до заповедного места, залила кровь. Радогору осталось только довершить дело коротким ударом кулака.

-Отчаянный народец! – Восхитился он. – Задиристый. С такими не соскучишься.

-Бывает. – Спокойно согласился с ним трактирщик, равнодушно глядя на, залитое кровью, лицо. – Вольные охотники с «Касатки». Вчера к берегу пристали. Стосковались по потехе.

-Оно и видно.

Кулак Радогора дотянулся еще до одной головы.

-Но лучше бы не в этот раз.  Дорога, мой друг, утомила. 

Радогор вполне понимал этих бойких охотников и в другое время охотно бы позволил им повеселиться, но не сейчас.

-Радо, перестань забавляться. Вода остынет. – Нетерпеливо бросила княжна, нахмурив брови. – Эти не разбегутся. Могут и подождать до утра.

И Радогор покладисто согласился.

-Как скажешь, моя госпожа.

Загородил собой лестницу на второй поверх от, выстроившихся перед ней, забияк. Не мигающий взгляд устремился в переносицу ближнего к нему, а ладонь правой медленно проплыла перед красными разъяренными лицами. Моряк дернулся, но поднять руки для удара не успел.

-Замри! – Прошелестел в мозгу голос странного парня.

И моряки застыли в неподвижности, закатив глаза под лоб. Раскрытая ладонь медленно опустилась.

-Охранять! И чтобы ни одна нога не ступила на лестницу.

Влада, которой уже не раз приходилось сталкиваться с тайной властью его ладони, толкала в спину трактирщика. А тот стоял с раскрытым ртом, не понимая ничего, но, пытаясь хоть в чем – ни будь разобраться. Пришлось помочь ему, решительно направив его вверх по лестнице.

-Отомри…

Моряки зашевелились. Глаза вернулись на место, и в них появилось что–то осмысленное. Но сами они остались стоять там, где стояли. Взгляды стали цепкими и настороженными.

-Давно бы так. – Проворчала Влада, поднимаясь по лестнице. – Все морды, как не старайся, все равно не переколотишь.

-Но стремится к этому надо! – Шутливо возразил он. – Чтобы кровь не застаивалась.

-С тобой застоится!

-Кто бы говорил! Мужики не только есть, пить перестали, как только разглядели, сколько на тебе всякого добра. И все на зуб просится, а руки сами тянуться, хоть к лавке их привязывай.  

Хозяин осторожно приоткрыл двери рукой и предусмотрительно отодвинулся в сторону. На лице отразилось опасение. Комнатенка темная и крохотная. Одно единственное оконце под потолком. Или прорезано в потолке. У одной стены колченогий стол, у другой лавка с, брошенной поверх нее, облезлой шкурой, происхождение которой за давностью лет, на глаз угадать не удалось ни Радогору, ни тем более, Владе.

Радогор покачал головой, скосив глаз на Владу.

-Все нормально, дружище. За ворот не льет и уже хорошо. – Успокоил он трактирщика, оценив по достоинству незатейливое убранство их хором и угадав его сомнения. – Мы люди не привередливые. Привыкли в дороге обходиться малым. Бывает и хуже, но… реже. Только поторопись с водой. Одна нога здесь, а другая уже здесь! И вели моей зверушке, она вместе с лошадьми стоит, ведро рыбы вынести. Да ведро побольше, вместительнее выбери. А то рассердиться, греха не оберешься. Сам придет, чтобы разговеться. И устрой его вместе с лошадьми.

Прислушался, показалось, что бэр, теряя терпение, подал голос.

Влада, не дожидаясь пока за трактирщиком закроется дверь, торопясь, скинула перевязь с мечом, шлем и принялась стягивать с себя кольчугу. Сбросила сапоги и, счастливо улыбаясь, пошевелила пальцами.

-И, ради всех богов, принеси что – ни будь приличнее этой дерюги. Не удивлюсь, если в ней не блохи, мыши ползают.

Сморщился, как от зубной боли, хотя особой брезгливостью не отличался, и двумя пальцами сбросил меховую полость на пол.

Хозяин, боясь получить дополнительные задания, метнулся по коридору, но вдруг, остановился.

-А…

-Тебя пропустят. – Успокоил его Радогор, снимая с себя оружие. И коротко хохотнул, вывернув неожиданно для себя из памяти. – До утра не будить, при пожаре выносить в первую очередь.

-Хорошо, что моя Буланка нас нашла. – Проговорила Лада, в вожделении ожидая воды. Поймала на себе его изучающий взгляд и смутилась. – Где же мы все - таки бродили столько времени, Радо?

Радогор неопределенно пожал.

-Не думай. Морщины появятся, состаришься…

-Так я и так стараюсь, стараюсь, а оно все равно думается. – Княжна подняла на него взгляд. – Ты уж и бородой успел обрасти. И я…

Не забыла и себя обвести взглядом.

-Короткой дорогой шли, Ладушка. Дорогой Мертвых. Да в темноте, как видно, не туда свернули. Заблудились.

В ее глазах появился испуг. Она пристально вгляделась в его лицо, пытаясь угадать, не шутит ли он. Но как раз в это время, раздался осторожный стук и Радогор поднялся, чтобы отворить их.

Пыхтя от усердия, в двери пытался проникнуть с огромной лоханью, которую не решился доверить ни кому другому, сам хозяин. Над лоханью висел парок. И Влада, выбросив сразу из головы все мучившие ее вопросы, охнула и даже причмокнула от нетерпения губами. За хозяином в комнату влетел и парнишка – половой с припухшим ухом. В руках он держал глубокую глиняную чашку с горкой мяса и кувшин с вином. Стараясь держаться от Радогора как можно дальше, вдоль стены пробрался к столу и бережно поставил хрупкие сосуды.

Радогор задержал взгляд на его припухшем ухе и, неожиданно для себя, снова почувствовал угрызения совести. Рука сама собой потянулась к поясу.

-Держи, малец. И прости за обиду. Сам не пойму, как накатило.

Парнишка на лету поймал серебряную блестку и, стараясь не замечать сердитого взгляда хозяина, сунул монету за щеку, не имея другой возможности спрятать, чудом свалившегося на него, богатства. Радогору стало жаль парня и он снова полез к поясу, запоздало вспомнив, что так и не удосужился проверить торока на кобылке Влады. Но так и не подумал подняться, не без основания полагая, что ни его Вороной, ни, тем более, Ягодка и близко не подпустят к ним чужого.

-Держи и ты, друг мой, за труды.

И его серебро исчезло в алчной горсти трактирщика, так и не успев явить себя свету.

А Влада, сгорая от нетерпения, пробовала воду, подетски опустив в лохань, пальцы ноги. И Радогор, не церемонясь, развернул хозяина лицом к двери и вытолкнул за порог.     

-Нашумели. Засветились. Зачем? – Рассеянно пробормотал он, щелкнув закладухой. – Ни как без глупостей не можем обойтись. Детство играет в одном месте и все остановиться не может.

Влада, не оборачиваясь, сползла в лохань и блаженно закрыла глаза.

-А кто говорил, что уважать перестанут?