Мы лежали в его постели, укрытые тяжелым одеялом. В комнате было темно, только тусклый свет уличных фонарей пробивался сквозь щель в шторах, рисуя на стенах причудливые тени. Алексей лежал на боку, прижав меня к себе так, словно боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку. Его рука, горячая и тяжелая, покоилась у меня на талии, а я прислушивалась к мерному, успокаивающему стуку его сердца. Казалось, весь мир замер. В этих объятиях я чувствовала себя в такой безопасности, какой не знала никогда. Мы говорили шепотом, ни о чем особенном — о мелочах, о его детстве, о том, как странно изменилась моя жизнь за последние дни.
Его губы изредка касались моего виска, и это было так нежно, что внутри все замирало от счастья. Я чувствовала себя живой, настоящей. Но это спокойствие было разорвано в к
