Врач приложил стетоскоп к моей груди, и этот холодный металл вернул меня в реальность. Я лежала на диване, вцепившись пальцами в обивку, и мое тело била такая мелкая, но мощная дрожь, что зубы стучали друг о друга.
Это был настоящий нервный срыв. Все, что я сдерживала последние недели — страх, подозрения, эту тягучую паранойю — прорвалось наружу. Я плакала беззвучно, просто захлебываясь слезами, которые заливали лицо и воротник свитера. Каждые несколько секунд меня накрывало волной удушья; грудная клетка была настолько зажата, что воздух с трудом пробивался в легкие.
Если бы Алексей не успел тогда, в лифте, не дал мне вовремя ингалятор и не заставил сфокусироваться на своем голосе, я бы, наверное, просто задохнулась от спазма. Но даже сейчас, когда лекарство подействовало, я не могла усп
