В объятиях сталкера

Глава 1

Городской воздух здесь был другим. Тяжелым, пропитанным гарью и дешевым бензином. Я потянула носом, пытаясь уловить хоть каплю свежести, но получила лишь приступ кашля. Легкие отозвались привычным болезненным свистом. Трясущимися пальцами я выудила из сумки ингалятор, нажала на клапан и сделала глубокий вдох, задержав дыхание. Лекарственный туман осел внутри, принося долгожданное облегчение.

Семь лет… почти половина моей сознательной жизни прошла в бегах.

Я снова сменила номер телефона. Третий раз за полгода. Старый смартфон полетел в мусорный бак где-то на окраине прошлого города, а нынешний я купила с рук, предварительно нацепив дешевый парик и темные очки. Призрак всегда был где-то рядом — в пикселях на экране, в случайном шуме в телефонной трубке, в едва уловимом ощущении чужого взгляда меж лопаток. Он не просто преследовал, он медленно затягивал удавку, внушая мне, что мир снаружи — это ад, и только его защита может хоть что-то гарантировать.

Мои родители были первыми, кто продал меня системе. Кредиты, взятые на мое имя, когда мне едва исполнилось восемнадцать, превратили мою жизнь в долговую яму, из которой нельзя выбраться. А потом появился он. Никнейм «Призрак» стал для меня синонимом конца света.

Я зашла в «Стекло» — бар, который выбрала только потому, что он был рядом с хостелом.

— Один виски. Чистый, — мой голос прозвучал глухо.

Я села на высокий барный стул, стараясь не смотреть по сторонам. В этом баре было шумно — слишком шумно для человека с моими расшатанными нервами, но именно эта какофония звуков была мне нужна. Призрак любил тишину и слежку из теней, здесь же, среди пьяного гула, я чувствовала себя в относительной безопасности.

— Еще один, — рядом прозвучал глубокий, грудной голос.

Я обернулась. Мужчина, который только что опустился на соседний стул, был высоким. Не качок из спортзала, а человек с той самой сухой мощью, которая за версту выдает бывших военных или тех, кто привык работать руками, а не языком. Его плечи казались слишком широкими для этого узкого прохода. Короткая стрижка, шрамы на костяшках, взгляд, в котором читалось полное безразличие ко всему происходящему вокруг.

Он не смотрел на меня, отпивая напиток. Смотрел прямо перед собой, в отражение зеркала за барной стойкой.

— Ты выглядишь так, будто ждешь, что в дверь ворвется враг, — сказал он, не оборачиваясь.

Я вздрогнула. Пальцы крепче сжали влажное стекло стакана.

— Паранойя — это профессиональное, — ответила я, пытаясь придать голосу стальной оттенок.

Мужчина наконец повернулся. Его глаза оказались темными, как остывший кофе. В них не было агрессии, скорее — глубокое равнодушие.

— Я не враг, — усмехнулся он. Усмешка была скупой, почти невидимой. — Я просто Алексей. Человек, который тоже не любит шумных мест. И людей.

Я сделала глоток, чувствуя, как обжигает горло. Это было то, что нужно. Виски помогал заглушить страх, который жил в моем солнечном сплетении, как свернувшаяся змея.

— Почему ты это пьешь? — он кивнул на мой стакан. — Обычно такие девушки, как ты, заказывают сладкие коктейли.

— Такие девушки — это какие? — я прищурилась, чувствуя, как алкоголь начинает слегка туманить голову.

— Одинокие. Слишком бдительные. И с ингалятором в сумочке, — он небрежно указал на пластиковый флакон, который я забыла убрать в сумку.

— А ты, видимо, привык ставить диагнозы? — я хотела звучать резко, но в голосе проскользнула едва уловимая мольба.

— Я умею наблюдать, — мягко ответил Алексей. В его тоне промелькнуло что-то живое. — У тебя сбит ритм дыхания. Ты куришь, но тебе нельзя. Ты постоянно сканируешь вход, хотя вряд ли ждешь кого-то особенного.

— Ты опасный человек, Алексей, — я едва заметно улыбнулась.

— Скорее, уставший, — он подозвал бармена и махнул рукой. — Давай еще по одной. Собеседник ты молчаливый, но хотя бы не врешь в глаза.

Мы пили молча. Он иногда бросал короткие фразы о том, что этот город — дыра, но при этом безопасная дыра. Я слушала, впитывала его голос, его уверенность. Он не задавал вопросов, на которые я не хотела бы отвечать, и от этого становилось легче дышать. Рядом с ним шум бара превращался в просто фоновое гудение, а Призрак — в ночной кошмар, который остался где-то далеко в прошлом.

— Почему ты здесь? — спросила я, когда дно стакана показалось в третий раз.

— Убегаю от обязательств, — он посмотрел на мое лицо, задержав взгляд на моих глазах. — У меня есть семья, которая считает, что я должен быть кем-то другим. А я хочу просто быть.

Я кивнула, понимая его лучше, чем хотелось бы.

— Мы оба здесь, чтобы спрятаться, — подытожила я.

— Именно, — он кивнул бармену, расплатился за нас обоих и встал. Его фигура на мгновение загородила свет, бросив на меня густую тень. — Алиса, — произнес он, и я дернулась, как от удара.

— Ты никогда не спрашивал моего имени… — прошептала я.

— Я просто умею слушать, — он кивнул в сторону моего открытого ежедневника, на обложке которого была приклеена старая визитка с моим настоящим именем. — Выпей еще, Алиса. И иди домой.

Он ушел, оставив после себя запах крепкого табака и ощущение, что этот город может стать для меня чем-то большим, чем просто очередной точкой на карте побега. Я осталась сидеть на стуле, чувствуя, как впервые за семь лет мне стало хоть чуточку спокойнее.

Выйдя из «Стекла», я не сразу нашла в себе силы сделать вдох. Морозный воздух обжег легкие, и я по привычке схватилась за карман пальто, где лежал ингалятор. Алексей был прав: я бегу. И этот бег стал моим единственным способом выживания.

Хостел «Юность» находился в десяти минутах ходьбы, в районе, где уличные фонари либо не горели вовсе, либо мигали с предсмертным хрипом, как и все в моей жизни. Я шла, вжимая голову в плечи, постоянно сверяясь с отражениями в витринах. Мне казалось, что за каждым углом, за каждой припаркованной машиной — его глаза. Призрак.

Хостел встретил меня запахом дешевого чистящего средства и затхлой сырости. За стойкой администратор, сонная женщина с начесом цвета жженой соломы, даже не подняла головы, сдвигая в мою сторону ключ-карту от номера 304.

Номер был крошечным, с обоями, которые отслаивались от стен. Я закрыла дверь на замок. Включила свет — лампа мигнула и предательски погасла. Ну и ладно. В темноте хотя бы не видно, как я дрожу.

Я опустилась на жесткую койку и выдохнула. Села, подтянув колени к груди. В сумке лежали остатки денег — пара купюр, до которых не добрались коллекторы, и паспорт на имя «Алиса Смирнова», купленный у посредника. Как долго я здесь продержусь? Неделю? Две?

Перед глазами всплыли образы семилетней давности. Тематические форумы, где я, талантливый подросток с задатками программиста, искала признания. Призрак тогда казался спасителем и учителем, по крайней мере первые месяцы. «Ты умнее их всех, Алиса, — писал он в зашифрованных чатах. — Зачем тебе кодить для банков, которые тебя ограбят? Мы можем взломать их базы. Мы можем забрать свое».

Тогда мне это казалось игрой. Но когда он прислал мне скриншоты переписки моих родителей, в которой они обсуждали, как выгоднее продать права на мое будущее крупной корпорации, я испугалась. Отказавшись от его предложения стать его протеже, я совершила самый роковой поступок.

«Ты не принадлежишь им, Алиса, — пришло сообщение спустя неделю после того, как я удалила все аккаунты. — Ты принадлежишь только мне. И я буду учить тебя до тех пор, пока ты не взмолишься о моей близости».

Я прижала колени к подбородку, чувствуя, как в груди снова начинает нарастать свист. Я была загнанным зверьком. Родители, которые использовали мою молодость как рычаг для своих долгов, и сталкер, который использовал мой страх как повод для своего контроля. Вся моя жизнь превратилась в бесконечную серию переездов, дешевых номеров и параноидальных проверок каждого дверного замка.

Я посмотрела на свои руки. Они были тонкими, бледными — руками человека, который никогда не строил планов дальше следующего понедельника.

Алексей. Его имя крутилось в голове, как заевшая пластинка. Он был другим. Грубым, холодным, но в нем не было этой липкой, удушающей зависимости, которой веяло от Призрака. Может, это и есть выход?

Я подошла к окну и отодвинула край занавески. Внизу, в темноте двора, стояла черная машина. Она неподвижно замерла там уже полчаса. Внутри меня все сжалось. Призрак или просто случайный прохожий?

Мое сердце пропустило удар, а легкие снова начали сужаться. Я потянулась к сумочке, где лежал ингалятор, но руки предательски соскользнули. Пустота внутри стала осязаемой.

— Я не виновата, что родилась такой, — подумала я, глядя на свое отражение в темном стекле. — Я просто хочу перестать задыхаться. Хоть на одну ночь.