В объятиях сталкера

Глава 5

Темнота была не просто отсутствием света — она была вязкой, тяжелой, как свинец, заливающий мои легкие. В ней не было ни звуков, ни времени. Был только пульсирующий ужас, который постепенно растворялся в абсолютном ничто.

А потом появился звук.

Сначала — глухой, ритмичный стук, словно где-то далеко били в барабан. Тук-тук. Тук-тук. Этот ритм постепенно обрел частоту, превратившись в нечто настойчивое, требовательное. А следом за стуком из пустоты пробился голос. Низкий, вибрирующий.

— Алиса. Алиса, черт тебя возьми, дыши!

Голос казался чужим, он доносился будто из-под воды. Я пыталась зацепиться за него, но он ускользал, растворяясь в гуле.

Внезапно мою щеку полоснуло резким, обжигающим жаром.

Хлёст.

Я почти не почувствовала боли, лишь запоздалую вибрацию в голове.

Хлёст.

Еще один удар — сильнее, грубее. В этот раз я смогла зафиксировать вспышку тепла на коже. Это было странно: я сознавала, что меня бьют, но тело ощущалось как что-то чужеродное, не принадлежащее мне.

— Давай же, Алиса, открой глаза!

Я почувствовала резкий прилив давления в груди. Кто-то сильно сжал мою диафрагму. Воздух — холодный, пропитанный запахом горького табака и мужского парфюма — насильственно ворвался в мои легкие. Я дернулась. Свист в груди, когда спазм отступил, показался мне самым прекрасным звуком во вселенной.

Удары по щекам стали настойчивее, а затем я почувствовала, как чьи-то сильные, шершавые пальцы с силой надавили на основания моих челюстей, заставляя их чуть приоткрыться.

— Алиса!

Я резко вдохнула, и этот вдох был похож на рывок из петли. Перед глазами вспыхнули белые искры, а окружающий мир с болезненным хрустом встал на свои места. Темнота отступила, оставив после себя лишь неприятную тошноту.

Я открыла глаза.

Сначала всё было размытым, как в плохом кино. Я видела только темный силуэт. А потом фокус намертво зафиксировался на мужском лице.

Алексей.

Он сидел на полу, прислонившись спиной к продавленному дивану, и я поняла, что лежу у него на коленях. Его лицо было бледным, но в темных, как кофе, глазах плескалось нескрываемое облегчение, перемешанное с яростью. Его руки, которыми он только что приводил меня в чувства, всё еще покоились на моих плечах, и от них исходило странное, почти электрическое тепло.

— Дыши… — его голос был едва слышным хрипом.

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь сиплый стон. Алексей чуть приподнял меня, усаживая на своих коленях более устойчиво. Я ощущала мощь его тела — твердое бедро, на котором я сидела, его ладони, которые сжимали меня так, словно боялись, что я рассыплюсь на куски.

Я почувствовала, как по лицу стекает холодная влага — это был либо растаявший снег, либо слезы, оставшиеся на коже после той долгой, тягучей пустоты. Его большой палец медленно, почти бережно прошелся по моей щеке, стирая след от удара, который он сам же мне только что нанес, пытаясь разбудить.

— Алексей… — прошептала я, чувствуя, как реальность окончательно возвращается ко мне вместе с жуткой слабостью в конечностях. — Ты… ты приехал.

— Я сказал, что буду рядом, — отрезал он. Его взгляд упал на ноутбук, который всё еще стоял на полу с открытой командной строкой. — Закрой его. Прямо сейчас.

В его голосе не было просьбы. Только сталь, которая в этот момент казалась мне единственной точкой опоры в рушащейся вселенной.

— Вставай, — голос Алексея прозвучал не как просьба, а как приказ, не терпящий возражений.

Он протянул мне руку. Его ладонь была широкой, с жесткими мозолями, и когда я вложила в нее свои холодные, дрожащие пальцы, он рывком поставил меня на ноги. Голова предательски закружилась, я качнулась, едва не впечатавшись лицом в его грудь, но Алексей крепко держал меня за талию, не давая упасть.

— Собирай вещи, — сказал он, обводя взглядом убогий номер. — Мы уезжаем. Сейчас.

— Что? Нет! — я отшатнулась, чувствуя, как внутри снова закипает протест, смешанный с животным страхом. — Я не поеду с тобой! Ты не имеешь права…

— Алиса, — он шагнул ко мне, сокращая дистанцию до опасного минимума. Его близость подавляла. — Ты правда думаешь, что оставаться здесь — разумная идея?

Я закусила губу до крови. Он был прав. В этом номере я чувствовала себя как на прицеле у снайпера. Сопротивляться ему было бессмысленно — у меня даже не было сил, чтобы просто стоять прямо, не говоря уже о том, чтобы бороться с мужчиной, одним своим видом внушающим трепет.

— Собирай, — повторил он уже мягче, но в глазах по-прежнему плясали стальные блики.

Я потянулась к рюкзаку, который валялся на полу. Руки все еще были ватными. Я начала лихорадочно запихивать туда самое важное: зарядки, сменное белье, пару футболок, лекарства. К счастью, я его и не успела разобрать, да и не собиралась, как раз на случай побега. Мои движения были хаотичными, в голове — каша. Всего один рюкзак. Семь лет жизни, упакованные в дешевый нейлон.

Алексей наблюдал за мной, прислонившись к дверному косяку. Он не помогал, не торопил, только смотрел своими тяжелыми, изучающими глазами. Когда я застегнула молнию, он подошел, молча забрал у меня рюкзак и легко закинул его на плечо, словно в нем не было ничего тяжелее пушинки.

— Это всё? — он бросил короткий взгляд на пустую койку.

— Да, — выдохнула я. — Больше ничего нет.

— Рационально, — хмыкнул он, и в этом звуке промелькнуло искреннее удивление.

Он не стал задавать вопросов, почему вещей так мало, не стал жалеть — он просто вышел из номера, увлекая меня за собой. В коридоре он на ходу бросил ключ администраторше на стойку, даже не взглянув на нее, и, не дожидаясь ответа, вывел меня в холодный полумрак вечерней улицы.

Машина ждала нас у входа. Алексей усадил меня на пассажирское сиденье, пристегнул ремень, словно я была не в состоянии сделать это сама, и с глухим звуком захлопнул дверь.

Когда он сел за руль и двигатель отозвался низким, утробным рокотом, я обернулась. Хостел выглядел уродливым пятном на фоне ночного города.

— Куда мы? — мой голос прозвучал как всхлип.

— В мой дом, — отрезал он, включая передачу. Машина рывком сорвалась с места, впечатывая меня в кожаное кресло.

— На каком основании? — я вцепилась в край сиденья, глядя, как мимо нас пролетают столбы. — Я не давала согласия! Мы не договаривались!

Алексей коротко взглянул на меня, и в полумраке салона его профиль показался мне высеченным из камня.

— Ты согласилась, когда выбрала меня вместо смерти. Ты сама отдала мне свой ноутбук, сама позволила привести себя в чувства. Алиса, договор, о котором я говорил в кабинете… ты приняла его, как только написала мне.

— Это бред! Это не договор, это принуждение! — я попыталась дотянуться до блокировки двери, но он лишь насмешливо дернул уголком губ.

— Это защита, — он резко повернул руль, выбрасывая нас на шоссе. — Ты живешь по моим правилам, я решаю твои проблемы. Ты хотела не оглядываться? Тогда доведи дело до конца. Я не собираюсь играть с тобой в демократию, пока за тобой по пятам ходят те, кто хочет тебя раздавить.

Я отвернулась к окну, чувствуя, как слезы обжигают глаза. Это было безумие. Полное, абсурдное безумие. Но, глядя на его руки, уверенно сжимающие руль, я вдруг поняла: я боюсь вернуться в хостел гораздо больше, чем того, что ждет меня в его доме.

— Зачем тебе это нужно? — тихо спросила я, глядя на свое отражение в стекле, которое постепенно скрывала ночная мгла.

— У каждого свои причины, — ответил он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, от чего у меня внутри все болезненно сжалось — смесь собственности и… чего-то еще, что я боялась назвать. — И поверь, ты узнаешь их раньше, чем наступит утро.