В объятиях сталкера

Глава 8

Утро пришло не с привычным звуком просыпающейся улицы или шумом чужих шагов за дверью, а с абсолютной, звенящей тишиной, которая поначалу показалась мне зловещей. Я проснулась от того, что полоска утреннего солнца пробилась сквозь плотные шторы и упала на мое лицо.

Я несколько секунд лежала неподвижно, боясь выдохнуть. Где я? Память услужливо подкинула картинку вчерашней ночи: холодные стены, мощные плечи Алексея, его руки, успокаивающие мой приступ.

Я села, кутаясь в пушистый халат, который теперь казался мне чужим кожаным панцирем. В комнате было прохладно. Я чувствовала себя глупо, чувствую себя незваной гостьей, которая вторглась в этот стерильный мир и нарушила его безупречный порядок. Страх, притупленный за ночь, снова свернулся змеей в животе. Что я здесь делаю? Не слишком ли быстро я сдалась?

Вставать было страшно. Мне казалось, что, выйдя из этой комнаты, я должна буду подтвердить согласие на роль, к которой совсем не была готова.

Я здесь живу? Два года? Жена?

Слова Алексея вчера казались единственным выходом, но при дневном свете они звучали как безумие. Я подошла к зеркалу. Вид был жалкий — бледное лицо, спутанные волосы, серые глаза, полные тревоги. Я ведь даже не знала, как вести себя с ним. Должна ли я спуститься? Должна ли я поздороваться? Что, если он сейчас другой? Что, если это был лишь минутный порыв, а теперь он смотрит на меня как на обременительную обузу?

Я медленно подошла к дверям, рука дрожала, когда я взялась за ручку. Мне отчаянно хотелось забиться обратно в угол, закрыть глаза и ждать, пока кто-то придет и решит всё за меня. Но я понимала: бежать больше некуда. Либо я преодолею этот порог и начну играть свою партию, либо так и останусь вечной заложницей собственного страха.

Сделав глубокий вдох, я открыла дверь. Коридор был пуст, но снизу доносились слабые, приглушенные звуки: звон посуды, едва слышное гудение работающей техники.

Сердце колотилось в горле. Смущение накрыло меня горячей волной — я была в его доме, в его одежде, в его жизни. Когда я медленно спустилась по лестнице, держась за прохладные перила, я увидела Алексея на кухне. Он был в простой рубашке с закатанными рукавами, варил кофе. Он не обернулся, но, казалось, почувствовал мое присутствие, его движения стали чуть более четкими.

— Доброе утро, — его голос прозвучал в тишине дома неожиданно обыденно. — Кофе через минуту. Надеюсь, ты выспалась.

Он обернулся, и в его взгляде не было той суровой жесткости, что вчерашним вечером. Но эта обыденность пугала меня до дрожи. Она означала, что вчерашняя сцена с моим приступом и его спасением для него — лишь эпизод, обычная рабочая рутина. А я была всего лишь частью этой рутины.

Я замерла на нижней ступеньке, чувствуя себя абсолютно беззащитной под его спокойным, изучающим взглядом.

— Присаживайся, — он указал подбородком на стул, даже не оборачиваясь. — Как самочувствие?

— Лучше, — я постаралась, чтобы голос не дрожал. — Спасибо, что помог ночью. Мне ужасно неловко, что пришлось так тебя разбудить. Не люблю быть обузой.

Он поставил передо мной чашку и наконец посмотрел на меня. Взгляд был внимательным, но без вчерашнего давления.

— Не начинай, — коротко сказал он. — Это не была твоя прихоть, просто реакция организма. Но давай договоримся: отныне ты не скрываешь, если тебе плохо. Мне нужно знать, в каком ты состоянии, чтобы прогнозировать риски. Если ты будешь молчать и загонять страх внутрь, это обернется новыми приступами, а мне этого не нужно.

— Понятно, — я сделала глоток, чувствуя, как тепло кофе разливается по телу. — Я просто не привыкла, чтобы обо мне кто-то заботился. Обычно все мои проблемы были только моими.

Алексей присел напротив и скептически приподнял бровь.

— Семь лет одиночной игры явно не пошли тебе на пользу. Твоя реакция на кошмар тому подтверждение. Слушай, ты теперь не одна. Это меняет правила.

— Значит, мне просто притворяться, что всё хорошо? — с легкой горечью спросила я.

— Нет, — он покачал головой. — Мне не нужна картинка «всё в порядке». Мне нужна ты, способная адекватно реагировать на ситуацию. Сегодня у нас плотный график: банк, нотариус, кое-какие формальности. Ты должна быть спокойной, потому что если затрясешься на ровном месте, это вызовет лишние вопросы у тех, кто не должен их задавать.

— Ты правда веришь, что мы всё успеем? — я посмотрела на него поверх края чашки.

Алексей хмыкнул и отпил свой американо.

— Я не верю в случайности, Алиса. Я просто расписываю план и следую ему. Так что давай так: ты идешь одеваться, берешь самый спокойный комплект одежды из тех, что в гардеробной, и мы едем. У тебя минут пятнадцать.

— А мой ноутбук? — я вдруг вспомнила про него.

— Он у меня в кабинете. Я прогнал его через систему безопасности и почистил. Пока к нему не подходи. Когда будем готовы, я сам покажу, что там можно трогать.

Я встала, чувствуя себя немного неуютно из-за того, что он так легко распоряжается моей жизнью. С другой стороны, эта определенность была именно тем, чего мне так отчаянно не хватало все эти годы.

— Хорошо, — я кивнула. — Пятнадцать минут.

— И Алиса, — он окликнул меня уже на выходе. — Постарайся глубоко дышать. Даже если перенервничаешь — просто дыши. Я рядом.

В этом коротком «я рядом» было больше смысла, чем во всех его вчерашних речах о контрактах. Я кивнула и пошла на второй этаж, понимая, что сегодня начинается моя новая жизнь — странная, контролируемая, но впервые за долгие годы не такая пугающе одинокая.

Я поднялась в гардеробную — комнату, которая казалась больше, чем весь мой прежний номер в хостеле. Ряды одежды были выверены по цветам, от песочного до глубокого графитового. Никакого пафоса, только дорогие, качественные ткани. Я выбрала простые темно-серые брюки и молочный кашемировый джемпер. Ничего общего с тем защитным серым пуховиком, в котором я привыкла сливаться с толпой.

Стоя перед зеркалом, я поймала себя на мысли, что почти не узнаю отражение. Девушка с расширенными зрачками и испуганным взглядом постепенно уступала место той, кто вынужден был играть роль доверенной персоны Алексея.

Ровно через пятнадцать минут я была внизу. Алексей уже ждал у двери, просматривая что-то в телефоне. Услышав мои шаги, он отложил устройство и коротко кивнул, оценивая мой внешний вид.

— Вполне приемлемо, — сказал он, подбирая ключи. — Меньше паники, больше уверенности. Ты не преступница, ты — человек, который пришел за услугой.

Мы вышли в прохладу утра. Машина все еще стояла в гараже, маня своей чернотой и закрытостью. Когда мы заняли свои места, я не выдержала и спросила то, что мучило меня с самого пробуждения:

— Алексей, а как мы объясним нотариусу наше… решение? Что ты ему скажешь?

— Я скажу, что мы планируем свадьбу. У него нет причин сомневаться, если все документы будут в порядке, — он небрежно тронул машину с места, выезжая за ворота. — Алиса, не пытайся анализировать каждый шаг. Просто следуй сценарию. Если спросят, как мы познакомились — скажи, что в общей компании, полгода назад. Детали не особо важны, главное — твоя естественность.

Я прижалась лбом к прохладному стеклу. Поездка обещала быть долгой. Город за окном просыпался, люди спешили по своим делам, даже не подозревая, какая странная игра разворачивается в одном из черных седанов.

— А если он придет? — вдруг вырвалось у меня. — Если он будет ждать в банке или у нотариуса?

Алексей на секунду сжал руль так, что побелели костяшки, но тут же расслабил пальцы.

— Я выстроил систему защиты так, что он даже не узнает о сегодняшних пунктах нашего маршрута, пока мы их не закончим. Он может отслеживать твои старые цепочки, но он еще не знает мои методы. Если он попытается влезть в наше время, он столкнется с трудностями, к которым не готов.

Это прозвучало не как бахвальство, а как констатация факта. Алексей не боялся. И эта его уверенность, передававшаяся через каждое движение, начинала заражать меня. Впервые за годы бегства я ехала прямо по центру города, средь бела дня, и мне не хотелось вжиматься в пол.

— Ты странный человек, — прошептала я.

— Ты еще не видела всех моих сторон, — сухо заметил он, сворачивая на оживленный проспект. — И лучше оставим это на потом. Сейчас фокус на документах.

Мы подъехали к офисному зданию в центре. Алексей заглушил двигатель и посмотрел на меня. В тишине салона его глаза казались почти черными.

— Готова? — спросил он.

Я сделала глубокий вдох, как он и просил, почувствовала, как кашемир греет кожу, и впервые за долгое время заставила себя улыбнуться — пусть робко, пусть неуверенно, но вполне искренне.

— Готова.

Он открыл мою дверь, и мы шагнули в день, который должен был — по крайней мере, на бумаге — сделать меня защищенной.