В объятиях сталкера

Глава 9

Мы вошли в банк — огромное пространство из стекла, стали и мрамора. Внутри пахло дорогим парфюмом, кофе и, как мне показалось, властью. Алексей шел чуть впереди, уверенно разрезая толпу посетителей. Его знали. Сотрудники, с которыми он сталкивался взглядами, едва заметно кивали, сохраняя почтительную дистанцию.

Меня вели в отдельную переговорную. Всю дорогу я чувствовала спиной взгляды. Я была рядом с ним, и это ощущение работало как невидимый щит.

— Алексей, мы вас ждали, — пожилой клерк в идеальном костюме встретил нас с поклоном. Его взгляд на секунду задержался на мне — вежливый, оценивающий, но абсолютно лишенный агрессии. — Ваши доверенности уже готовы для заверения.

Алексей кивнул, подвигая мне папку с документами. Его рука на мгновение легла на мою спину — короткое, властное прикосновение.

— Читай, — тихо сказал он. — Это дает мне право представлять твои интересы во всех инстанциях. И снимает вопросы с твоими долгами. Я закрываю их сегодня.

Я пробежала глазами по строчкам. Цифры, юридические термины, формулировки о «сожительстве» и «общих активах». В какой-то момент я замерла на пункте о реквизитах. Один из моих старых счетов, который я считала давно мертвым, фигурировал здесь как основной.

— Откуда ты… — я запнулась, подняв на него глаза.

— У меня свои источники, — перебил он, и в его голосе проскользнул холод. — Ты не единственная, кто умеет работать с данными. Подписывай.

Я взяла ручку, она приятно отягощала руку. Подпись была последним барьером. Стоило мне поставить инициалы, как моя жизнь окончательно переставала быть моей, становясь частью чего-то более крупного и организованного. Я поставила подпись. Раз, другой, третий. Я не думала ни о чем, я просто надеялась, что это поможет мне стать свободной.

Когда мы вышли из банка, солнце уже поднялось высоко, заливая улицу слепящим светом. Алексей выглядел довольным. Он достал телефон и отправил сообщение.

— Всё. Твои кредиторы больше не будут тебя искать. Они переключились на мою юридическую службу. Теперь ты для системы — жена Алексея Берга.

— А если Призрак решит проверить этот статус? — спросила я, чувствуя, как внутри ворочается привычная тревога.

— Пусть проверяет, — Алексей открыл передо мной дверь машины. — Он увидит историю, которую я написал для него лично. У него в распоряжении будет много данных, но все они приведут его в тупик — прямо к моим дверям.

Мы тронулись, и я вдруг поняла: он не просто строил стену вокруг меня. Он создавал ловушку для того, кто преследовал меня все эти годы. Он заманивал Призрака на свою территорию — в свои банки, в свои сети, в свой юридический мир.

— Ты используешь свою свадьбу как приманку? — я в недоумении посмотрела на него.

Алексей бросил на меня быстрый взгляд. На его губах впервые за всё время мелькнула сухая, почти искренняя усмешка.

— Приманка — это лишь бонус к выполнению задачи, Алиса. Но если он клюнет — значит, он совершил ошибку, которую я не прощу. А теперь расслабься. Мы едем обедать. Обещаю, в ресторане не будет ни нотариусов, ни киллеров.

Он прибавил газу, и я откинулась на спинку сиденья. Впервые за семь лет у меня было ощущение, что я не убегаю от бури, а наблюдаю за тем, как кто-то другой берет управление кораблем на себя. Это было пугающе, но, черт возьми, это было гораздо спокойнее, чем пытаться грести в одиночку в океане хаоса.

Алексей нажал на газ, и машина плавно, но уверенно влилась в поток машин. Фамилия Берг — короткая, резкая, словно удар — крутилась у меня в голове. Теперь я буду Алисой Берг. Звучало странно, непривычно, словно я примерила чужую, слишком дорогую маску, которая грозила задавить меня своей тяжестью.

— Тебе нравится твоя новая фамилия? — спросил он, не глядя на меня. Он будто прочитал мои мысли.

— Звучит… серьезно, — осторожно ответила я, глядя на свои руки, лежащие на коленях. — Как будто у этого имени есть вес.

— Имя и должно иметь вес, — ответил Алексей, перестраиваясь в левый ряд. — Ты больше не та девчонка, которая вздрагивает от каждого звука. Ты женщина, которой покровительствует человек, чьи интересы в этом городе стоят немалых денег. С сегодняшнего дня этот статус — твоя броня.

Мы приехали в небольшой, скрытый от шумных улиц ресторан. Там было малолюдно, и официанты, казалось, знали Алексея в лицо — они двигались почти бесшумно, с каким-то почти осязаемым почтением. Нас проводили за столик в глубине зала, скрытый за высокой перегородкой из живого мха.

Алексей заказал обед, даже не глядя в меню, и я поняла, что он здесь бывает часто. Его уверенность в этом месте была еще одним кирпичиком в стене его идеальной жизни.

— Ты сказал, что у него будет много данных, — начала я, как только к нам подошел официант и оставил бокалы с водой. — Ты правда думаешь, что он поведется на эту легенду? Призрак… он очень дотошный. Он не просто смотрит на бумаги. Он ищет несоответствия.

— Пусть ищет, — Алексей откинулся на спинку стула, внимательно разглядывая меня. — Я подготовил для него цифровой квест. Каждое устройство, которое хоть раз соприкасалось с твоим именем за последние дни, наполнено информацией, которую он хочет увидеть. Это называется «отравление данных». Чем больше он будет копать, тем глубже он увязнет в ложных уликах, которые я расставил.

Я невольно подалась вперед.

— Ты подделал систему? Это… это вообще законно?

Алексей коротко усмехнулся.

— В мире, где за тобой охотятся подобные ему, мораль и закон — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Я играю по его правилам, только разыгрываю партию на своем поле. Он привык, что жертвы бегают, прыгают и кричат. Он не привык, что жертва внезапно выходит замуж за того, кто умеет ломать хребты.

Мне стало не по себе. Я смотрела на него и видела, как в этой тихой, размеренной обстановке он говорит о вещах, от которых у любого другого волосы встали бы дыбом. Но странное дело — я не чувствовала угрозы с его стороны. По крайней мере, сейчас.

— А что будет, когда он поймет, что его водят за нос? — прошептала я.

Алексей потянулся через стол и на секунду накрыл мою ладонь своей. Его рука была тяжелой, прохладной и очень сильной.

— К тому времени, как он это поймет, я буду знать о нем всё. И тогда уже не он будет охотником. Ты понимаешь, Алиса? Мы меняемся ролями.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри пульсирует страх, смешанный с каким-то болезненным восхищением. Берг. Это имя действительно подходило ему — несгибаемому, холодному, готовому стоять до конца.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — выдохнула я.

— Я всегда знаю, что делаю, — он отпустил мою руку, и на столе снова стало пусто. — А теперь ешь. Тебе нужно набраться сил. Вечером мы едем в гости.

— В гости? Ты о чем?

— О моей матери, — он посмотрел мне прямо в глаза, и в этот момент я увидела в его взгляде ту самую человеческую хрупкость, о которой он говорил вчера. — Она хочет познакомиться со своей будущей невесткой. И поверь, для нее это важнее всего остального в этом чертовом мире. Ты готова?

Упоминание матери Алексея подействовало на меня холодным душем. До этого момента всё казалось игрой — юридическая беготня, счета, легенды для Призрака. Но встреча с реальным человеком, для которого я должна была стать избранницей сына, делала этот спектакль пугающе настоящим.

— Сегодня? Так скоро? — мой голос невольно выдал волнение. — Алексей, у меня даже… у меня почти ничего нет из нормальной одежды, кроме того, что в гардеробной. Я не готова психологически.

Он спокойно доел свой салат, не проявляя ни капли того напряжения, которое сейчас скручивало меня в узел.

— Моя мать не оценивает гардероб, Алиса. Она оценивает отношение. И — внимание — она профессиональный педагог на пенсии. Видит ложь насквозь. Поэтому просто будь собой. Не пытайся изображать роковую женщину или покорную жену из сериалов. Будь собой, только немного… спокойнее.

— А если я провалюсь? Если она почувствует, что я… что я не та, за кого ты меня выдаешь? — я почти шептала, опасаясь, что нас кто-то услышит.

Алексей допил воду и посмотрел на меня своим самым нечитаемым взглядом — тяжелым, оценивающим, как будто он прикидывал прочность конструкции, которую возвел.

— Ты не провалишься. Потому что у тебя нет выбора. Это не просьба, Алиса. Это часть нашего контракта. Моя мать должна уйти из этого мира, веря в то, что я не останусь один. Это приказ, если хочешь.

От слова «приказ» внутри всё неприятно дернулось, но в то же время пришло странное облегчение. Это было так просто: следовать сценарию, где от меня не требовалось принимать решений.

— Где она живет? — поинтересовалась я, уже заранее представляя, как буду дрожать, переступая порог её дома.

Алексей завел двигатель, и машина плавно тронулась с места. В салоне повисла тишина, которую нарушал только тихий гул мотора.

— Мама не в больнице, — негромко произнес он, глядя на дорогу. — Она пробыла в центре полгода, но потом устроила скандал. Наотрез отказалась доживать свои дни среди казенных стен. Вернулась домой. Сказала: пусть лучше стены будут родными, когда придет время. Я не смог ее переубедить.

Я слушала его и чувствовала, как внутри теплеет. В этом было что-то глубоко человеческое — осознание того, что даже самый холодный и расчетливый человек, как Берг, не может победить волю своей матери.

— Я понимаю ее, — тихо ответила я. — Больничные палаты… в них всегда кажется, что время остановилось, но не в ту сторону. Дома стены помогают.

Он на мгновение покосился на меня, и в его взгляде читалось нечто вроде признательности, которую он предпочел не озвучивать.

— Вечером едем к ней. Ужин, знакомство. Если тебе нужно что-то взять с собой — цветы, фрукты, может, сладости, которые ты любишь — скажи. Заедем в магазин по пути. Я возьму всё, что нужно.

Я смутилась. Идея показаться в доме его матери с пустыми руками или, наоборот, выглядеть так, будто я пытаюсь подкупить ее угощениями, казалась неловкой.

— Нет, спасибо, Алексей. Не нужно ничего покупать, — я замялась, глядя на свои руки. — Я… я не хочу выглядеть так, будто мы готовили визит специально. Пусть всё будет… ну, как будто мы просто заехали в гости.

Он усмехнулся, в этот раз мягче, чем обычно.

— Хорошо. Как скажешь. Но если вдруг передумаешь — говори сразу. Спектакль должен выглядеть убедительно. Даже в мелочах.

— Я постараюсь не испортить вашу репутацию, — сказала я, стараясь придать голосу больше уверенности.

— Репутация меня волнует в последнюю очередь, — он переключил передачу. — Главное — чтобы она увидела, что ты рядом. Это единственная цель.

Мы ехали по городу, и я смотрела, как меняются пейзажи. Казалось, с каждым километром я все дальше ухожу от той Алисы, которая семь лет пряталась в тени. Теперь у меня была фамилия, дом и даже какая-то миссия. Страх всё еще жил где-то под ребрами, но рядом с Бергом он стал другим — не липким и удушающим, а каким-то сухим, почти дисциплинированным.

— Алексей, — я решилась на вопрос, который вертелся на языке с момента, как мы вышли из ресторана. — А ты… ты как-то предупредил ее, что я… ну, что я не совсем из вашего круга?

Он не ответил сразу. Казалось, он обдумывает, сколько правды мне стоит знать.

— Она знает, что ты работаешь в IT-сфере. Этого достаточно. Моя мать не из тех, кто допрашивает с пристрастием. Она просто хочет видеть, что я счастлив. Остальное — детали.