Дорога до дома прошла в непривычной тишине. После шумного смеха Максима и мягкого тепла дома Елены Сергеевны салон машины казался почти стерильным, как операционная. Я смотрела в окно на проплывающие мимо огни города, пытаясь удержать в памяти каждую деталь этого вечера: как Елена Сергеевна по-доброму щурилась, как Макс пытался разговорить Алексея, как камин отбрасывал блики на стены.
Когда мы подъехали к дому и погасили фары, я не спешила выходить. Сердце все еще билось ровно, а в груди разливалось странное чувство, похожее на тихую зависть, смешанную с благодарностью.
Алексей заглушил мотор, но остался сидеть, глядя в лобовое стекло. Его пальцы нервно постукивали по кожаной оплетке руля — легкое движение, которое выдавало его внутреннее напряжение.
— Прости за Макса, — тихо произнес о
